Шрифт:
Глава один. Кошка и грабовые деревья
Уилл дёрнул маму за руку и сказал:
— Идём, ну идём же…
Но мама попятилась. Она всё ещё была напугана. Уилл внимательно оглядел улицу в вечернем свете, стройный ряд домов, каждый с крохотным садиком и прямоугольной оградой. В их окнах с одной стороны отражалось солнце, другая же сторона была в тени. Времени оставалось немного. Люди как раз сейчас ужинали, и скоро вокруг будут другие дети, наблюдающие, комментирующие и всё
— Мам, давай зайдём и навестим миссис Купер, — сказал он. — Смотри, мы уже почти там.
— Миссис Купер? — спросила она с сомнением.
Но он уже звонил в дверь. Для этого ему пришлось поставить сумку на землю, потому что другой рукой он всё ещё держал мамину руку. В двенадцать лет его смущало, если его видели держащимся за маму, но он знал, что будет с ней, если он отпустит её руку.
Дверь открылась, в проёме стояла фигура старой учительницы музыки, как всегда от нее пахло лавандой.
— Кто это? Уильям? — сказала она. — Я не видела тебя уже больше года. Чего ты хочешь, дорогой?
— Я очень прошу Вас впустить меня вместе с мамой, — твёрдо сказал он.
Миссис Купер посмотрела на женщину с немытыми волосами и отсутствующей полуулыбкой, и на несчастного мальчика с горящими яростью глазами, плотно сжатыми губами и выступающей челюстью. А затем она увидела, что миссис Перри, мама Уилла, наложила макияж на один глаз, а на второй — забыла. И, похоже, что ни она, ни Уилл этого не заметили. Что-то было не так.
— Ну… — сказала она, и отошла в сторону, чтобы освободить место в узкой прихожей.
Уилл снова внимательно оглядел улицу, прежде чем закрыть дверь, и миссис Купер увидела, как крепко миссис Перри цеплялась за руку сына, и как нежно он ввел её в гостиную, где стояло пианино (разумеется, это была единственная ему знакомая комната); она заметила, что одежда миссис Перри слегка пахнет плесенью, как если бы она слишком долго пролежала в стиральной машине перед сушкой; и как похожи мать и сын, присевшие на диван в свете вечернего солнца, озарившем их лица — широкие скулы, большие глаза, прямые чёрные брови.
— В чём дело, Уильям? — спросила старая леди. — В чём дело?
— Мне надо оставить мою маму на несколько дней, — сказал он. — Ей будет трудно одной дома, нет, она не больна. Она просто запуталась, и немного беспокоится. За ней нетрудно будет присматривать. Ей просто нужен кто-то, кто будет к ней добр, и я думаю, что вам бы было не трудно приглядеть за ней.
Женщина смотрела на своего сына, как если бы не понимала, что он говорит, и миссис Купер увидела ссадину на её щеке. Уилл не отрывал глаз от миссис Купер, и выражение его лица было отчаянным.
— Это не обременит Вас, — продолжал он, — я принёс несколько пакетов с едой, вполне достаточно, я думаю.
— Но… я не знаю, могу ли я… Ей нужен врач?
— Нет! Она не больна.
— Но должен же быть кто-нибудь… Я имею в виду, какой-то знакомый, или какой-то родственник…
— У нас нет родственников. Только мы. А знакомые слишком заняты.
— А что насчёт социальных служб? Я не имею в виду, что отказываюсь, дорогой, но…
— Нет! Нет. Ей всего лишь надо немного помогать. Я не смогу сделать этого некоторое время, но это ненадолго. Я собираюсь… Мне надо кое-что сделать. Но я скоро вернусь, и я снова возьму её домой, я обещаю. Вам не придётся долго за ней приглядывать.
Мать смотрела на сына с таким доверием, и он обернулся и ободряюще улыбнулся ей с такой любовью, что миссис Купер не смогла отказать.
— Хорошо, — сказала она, поворачиваясь к миссис Перри, — я уверена, что это ненадолго, на день или два. Вы можете занять комнату моей дочери, дорогая. Она в Австралии. Ей она больше не нужна.
— Спасибо, — сказал Уилл, и встал, как будто торопился.
— Но где будешь жить ты? — спросила миссис Купер.
— Я буду у друга, — сказал он. — Я буду звонить так часто, как только смогу. У меня есть ваш номер. Всё будет в порядке.
Его мать смотрела на него в замешательстве. Он наклонился и неуклюже поцеловал её.
— Не волнуйся, — сказал он. — Миссис Купер присмотрит за тобой лучше, чем я, правда. А я позвоню и поговорю с тобой завтра.
Они крепко обнялись, а затем Уилл ещё раз её поцеловал и нежно отвёл её руки от своей шеи, и подошёл к входной двери. Миссис Купер видела, что он был расстроен, его глаза блестели, но он повернулся, вспомнив о вежливости, и протянул руку.
— До свидания, — сказал он, — и большое вам спасибо.
— Уильям, — сказала она, — я хочу, чтобы ты рассказал мне, в чём дело…
— Это довольно запутанно, — ответил он, — но она не обременит Вас, правда.
Это было не совсем то, что она имела в виду, и они оба знали это; но каким-то образом Уилл контролировал эту ситуацию, какой бы она ни была. Старая леди подумала, что никогда ещё она не видела такого упрямого ребёнка.
Он повернулся и ушёл, уже размышляя о пустом доме.
Уилл жил со своей мамой возле кольца дороги в современном районе, где их дюжины таких же домов, их дом был, безусловно, самым дряхлым. Газон перед домом представлял собой всего лишь клок сорной травы; его мама посадила несколько кустиков в этом году, он они давно засохли без воды. Когда Уилл повернул за угол, их кошка, Мокси, поднялась со своего любимого места под ещё живой гортензией, и потянулась, прежде чем поприветствовать его тихим мяуканьем и ткнуться головой ему в ногу. Он поднял кошку и прошептал: