Чудные
Шрифт:
Солнце русской поэзии ухмыльнулось: "Как же меняют личину человеческую бакенбарды, сбрил – и никто не узнает». Частичные вмешательства во внешность были нормальной практикой для посланника четвертой миссии Пушкина – слишком растиражировано было его изображение на просторах родины, а так уж вышло, что главному ответственному в России за мытьё посуды, вынос мусора, закрывание дверей, вкручивание лампочек и прочую работу, которую никто не хочет делать, трудиться всегда приходилось только с соотечественниками и, хуже того, коллегами по цеху. Остаться неузнанным было практически невозможно. Спасал национальный русский напиток и медицина.
«Певец деревни» 26 в период близкого знакомства с ним, как, впрочем,
26
Сергей Есенин (1895 – 1925) – русский поэт, представитель крестьянской лирики, позже иманженизма.
27
Михаил Булгаков (1891 – 1940) – русский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр. Автор романов, повестей и рассказов, множества фельетонов, пьес, инсценировок, киносценариев, оперных либретто.
28
Иосиф Бродский (1940 – 1996) – русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987г.
– Мда, коллега… – ответил новенький. – Куда Пушкину-то? Он же и правда ровным счётом ничего не понимал в настоящих стихах. Только над рифмой гладкой работал, над строфой, мать её… Странно, что его до сих пор не забыли. Кажется, один юный певец на флейте водосточных труб 29 даже предлагал сбросить его, негодяя этакого, с парохода современности 30 .
– Не, Маяковский 31 , конечно, крутой чел был, но он плохо кончил.
29
Искаженная цитата из стихотворения В. Маяковского «А вы смогли бы?», 1913г.
30
Цитата из манифеста «Пощечина общественному вкусу» к одноименному поэтическому сборнику кубофутуристов (Хлебников, Маяковский, Бурлюк, Крученых, Каменский, Лифшиц), вышел 18 декабря 1912г.
31
Владимир Маяковский (1893 – 1930), русский советский поэт, футурист.
– А ты, Илья, неплохо осведомлен в истории вопроса.
– Ну, Саня, обижаешь. Я же в ЛИТе 32 учился. Вместе с Димкой Боровичем!
– А кто это? – удивился Пушкин. Он ведь готовился к миссии, разведал литературную обстановку, придумал легенду, чтобы попасть в тусовку и посмотреть на своего пациента. Но фамилия Борович нигде не всплывала. Посланник пребывал в растерянности, что упустил что-то важное.
– Ты что?! Ты как вообще… – голос Глюка обиженно дрожал. На них стали оборачиваться. – Димка… Дмитрий Борович – гениальный писатель, «Чехов двадцать первого века». Его сборник рассказов получил премию «Книга на века»!
32
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Литературный институт имени А.М. Горького
– Вот оно что… – протянул Сергеич, – А я думал Нобелевскую… К сожалению, ничего о нем не слышал.
– Ребята,
– Илюх, – ввязался в разговор крупный во всех смыслах мужчина с рыжей бородой, – прекрати, Димкина гениальность сильно преувеличена. За пять лет ни одного нового рассказа. Мастер, мать его, короткой формы, Чехов, блин, современный…
– Да ты… Киря, ты совсем сбрендил…
Глюк кинулся было на рыжего с кулаками, и, бесспорно, был бы бит, но между ними влез новичок.
– Чехов? Про него слышал… Не надо, Илья, дуэль – последнее дело, по себе знаю. Пойдем ты мне расскажешь про своего Боровича. Я даже почитаю…
Глуковский резко опал.
– Ну пойдем… – Глюк заинтересованно посмотрел на своего визави. – А причем здесь дуэль? Я же просто по харе хотел…
– И по харе не надо, и дуэль ни при чем. Пошли. – Пушкин и Глюк вышли из клуба в октябрьскую ночь.
– Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, выпьем с горя, где же кружка 33 ?.. – процитировал поэт самого себя.
33
«Зимняя ночь», А.С. Пушкин, 1825 г.
– Не знать, гидэ крюжка, а «Чарька» там, за уголь, – ответил ему проходивший мимо представитель хлопковой республики, и два поэта, прошлого и настоящего, устремились к указанному ориентиру.
Шабаш в Лианозово.
Посланники
Крыша почти любой московской многоэтажки в любое время года не самое приятное место, а в середине неприлично холодного октября в особенности. Ну и ночью совсем никуда не годится. Грязно, промозгло, темно. Бутылки, банки, окурки и прочие резиновые изделия в ассортименте. Впрочем, сегодняшний контингент этого привычного обиталища снайперов, бомжей, если получится пробраться, и гопников всех мастей в районе Лианозово мог удивить любого соглядатая.
– Не понимать! Не понимать я эти современный люди. Вода! Горячий! Из-под кран течь! Сортир не в ночной ваза! Пособий всякое платить, а они вместо, чтоб заниматься творчество и упорно arbeiten, пить, драться и тратить время впустую.
– Старина, ты же можешь говорить без акцента. Зачем? – спросил Пушкин.
– Я злиться… злюсь, а когда я злюсь, ich bin забываю правила грамматик.
– Людвиг, ну ты-то чего возмущаешься? – подпрыгнул Моцарт. – У твоего подопечного вполне успешная карьера и, в отличие, от наших он на самом деле работает, хоть поёт и не очень, без чувства. А у нас алкоголики-тунеядцы и поймавшие звезду. Мой, стыдно сказать, композитор! Вообще до delirium tremens 34 однажды допился. Видели бы вы его! Истинное чучело! – выкрикнул Амадей.
34
От лат. белая горячка – острый психоз на фоне отмены алкоголя.
– Кто бы говорить! Да, мой не пить. – Людвигван замялся. – Ну, много не пить. Но он совершенно бестолковый. Он курить и всё время кашлять. Ему надо врач. – фыркнул Бетховен.
– Ну, мой тоже не лучше. Круглосуточно давит диван, пьет и ругается с женой. Пузатый пьющий ленивый еврейчик – бывает же такое! Я даже удивлен, что он живет с женой, а не с мамой. А жена – мечта поэта…
– Палыч, а ты с ними уже познакомился? И таки шо ви имеете за евреев? – живо поинтересовался Довлатов.
– Сергей, таки предлагаю замять за этот вопрос. Моя нынешняя позиция не особо отличается от моего же мнения при жизни. Отношусь я к ним подозрительно, как и ко многим другим людям. А познакомиться, увы, не смог. Юля, жена этого пузатого, размахивала чайником с кипятком – и я… – Чехов смущённо улыбнулся, – испугался. Я забыл, что мне уже во всех смыслах всё равно…
– Понимаю вас, любезный Антон Палыч. – посочувствовал Войтыла. – Мы тоже не рискнули. Из человеколюбия. Опасались не сами пострадать, а нанести вред – наш подопечный слаб сердцем. А всё лишний вес. Хотя Серж очень настаивал…