Шрифт:
Дело было в деревне, куда восьмилетний Никитка отправился с мамой на все лето. Мальчик часто болел. Слабые бронхи не первую зиму укладывали его в постель, а потом еще долго кашель так трепал по ночам, что новые жильцы сверху пригрозили пожаловаться участковому на собачий лай, мешавший им спать. Зато когда узнали, что лает
Маму уговаривать не пришлось, и как только наступили каникулы, семья их загрузилась в автомобиль и через два часа уже обживала домик на берегу речки. Папа остался на выходные. И начиналось веселье! С утра они гоняли мяч, потом бежали купаться, загорали, а вечером ловили рыбу на ивовые удочки или раков на старый папин башмак. Время пролетело незаметно, и Никитка с грустью проводил папу.
Неделя без папы выдалась скучной. Пришлось коротать денечки в обществе двух соседских девчонок и их кукол. Тоска… Говорить с сюсюкающими созданиями было не о чем. В кружавчиках, бантиках и бусиках он не разбирался, разве что в бадминтон поиграть с подружками или в прятки. Иной день и вовсе он мог провести на дереве – сидел в укрытии, среди переплетенных веток, где устроил себе наблюдательный пункт и часами разглядывал в бинокль, что творится на соседских огородах или речке. Правда, изображать одинокого пограничника ему быстро надоело. Хоть и просились девчонки в его игру, но на дерево ни одна забраться не смогла, а быть пограничными собаками им не захотелось. Бегать на четвереньках, лаять и выполнять команды они посчитали недостойным принцесс и навсегда ушли играть в свое кукольное королевство.
Лето только началось и Никитка надеялся, что еще привезут на парное молоко мальчишку подходящего для игры в человека-паука или войнушку. А пока молоком лечили
Мама быстро отыскала Деда с расчудесной козой. Козы тут были почти в каждом доме, так что молока хватало всем. Не деревня – козья столица!
«Еще тепленькое… Из-под самой козочки!» – приговаривала мама, глядя, как сын давится непривычным питьем: cначала морщился, но быстро распробовал. Сладковатый, густой вкус понравился ему настолько, что совсем скоро он установил личный рекорд, выпивая банку в день! Не за раз, конечно, иначе бы лопнул.
Ох, скажу вам нелегко
Пить парное молоко!
Из огромной кружки
От козы-подружки.
У козы есть хвост и вымя, рожки и бородка
А зовет ее хозяин почему-то – Тётка!
Это они с мамой сочинили козе в благодарность. Жаль, что козы не ценят поэзии, и потому было решено угостить их поилицу вместо стиха яблочной пастилой. Мама предложила проявить самостоятельность и сходить за молоком Никитке одному, заодно козе Тётке подарок отнести, тем более Дед жил неподалеку.
«С козой познакомишься, стихов ей почитаешь», – пошутила она, вручая сыну пустую литровую банку и пастилку.
Деда в доме он не застал, только коза желтоглазая во дворе у поленницы дровишки грызла, да блеела жалостно так, вроде проголодалась. Никита погладил ее между рожек по шелковой голове, за бородку подёргал, пастилкой угостил и отправился на огород, потому что прочитал записку, что Дед там. По тропке обогнул дом. В глубине сада-огорода отыскал хозяин, тот возился возле одной из грядок со щавелем. Никитка сорвал листик и засунул себе в рот – кисло! Огляделся вокруг. Все грядки засажены: где петрушка, где укроп, где еще какая-то зеленушка. И только одна грядка пустая!
Конец ознакомительного фрагмента.