Шрифт:
Афиша
То, о чем рассказывается в этой книжке, я поклялся когда-то никому не открывать. Я был 12-летним школьником, когда
В течение ряда лет клятва соблюдалась мною. Почему я сейчас считаю себя от нее свободным, вы узнаете из последней главы моего рассказа. Теперь же начну с самого начала.
Это «начало» вспоминается мне в виде огромной пестрой афиши на одном из многочисленных заборов моего родного города.
Я спешил из школы домой, где ожидало меня недочитанное «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна, когда увидел большую красно-зеленую афишу, возвещавшую о совершенно необычайных вещах.
В город прибыло и будет показываться «чудо нашего века».
Вот в чем оно состояло:
— Надувательство! — услышал я за собой самоуверенный голос.
Я обернулся: позади меня читал ту же афишу один из учеников нашего класса, верзила-второгодник, называвший всех нас не иначе, как «мелюзгой».
— Обман и надувательство! — повторил он. — За твои деньги тебя же и одурачат.
— Не всякий позволит себя провести, — ответил я. — Умного человека не одурачат.
— А тебя одурачат, мелюзга, — отрезал он, не догадываясь, кого я разумел под умным человеком.
Раздраженный его презрительным тоном, я решил непременно пойти на представление, все увидеть самому, быть настороже и глядеть в оба. Если будут одураченные, я не окажусь в их числе. Нет, человека с головой не одурачишь!
Феноменальная память
В городском театральном зале мне случалось бывать редко, и потому я не сумел выбрать себе за небольшие деньги хорошее место. Пришлось сидеть довольно далеко от сцены. Хотя глаза у меня тогда были зоркие и видел я сцену недурно, я не мог отчетливо различить лица феноменального мальчика, «чуда нашего века». Мне далее показалось, что я где-то раньше видел это лицо, — хотя я понимал, конечно, что до сих пор не мог знать Феликса.
Взрослый мужчина, вышедший на сцену одновременно с мальчиком, тотчас же приступил к «сеансу мнемоники», как выразился он, обращаясь к публике. Приготовления были тщательные. Фокусник (я так называл его про себя) завязал мальчику глаза
Несколько человек из публики были допущены на сцену, чтобы удостовериться в отсутствии какого-либо обмана.
Сам же фокусник спустился со сцены, прошел между креслами в задние ряды и, держа в руках раскрытую папку с бумагой, предлагал зрителям вписывать туда названия задуманных предметов — каких угодно.
— Прошу запомнить порядковые №№ ваших слов, — говорил он; — Феликс будет их называть!
— Не угодно ли и вам, молодой человек, вписать несколько слов? — обратился фокусник ко мне.
Взволнованный неожиданностью, я никак не мог придумать, что писать.
Сидевшая рядом девушка торопила меня:
— Пишите же, не задерживайте! Не знаете что? Ну пишите: ножик, дождь, пожар…
Я смущенно вписал эти слова против №№ 68-го, 69-го и 70-го.
— Запомните ваши номера, — сказал мне фокусник и пошел дальше по рядам кресел, пополняя список новыми словами.
— Номер сто! Достаточно, благодарю вас, — громко объявил он, наконец. — Прошу внимания! Теперь я прочту список вслух один только раз, и Феликс запомнит все слова от первого до последнего так твердо, что сможет повторить их в любом порядке: с начала до конца, с конца к началу, через одно, через три, через пять и сможет назвать в разбивку любой номер по требованию публики. Начинаю!
— Зеркало, ружье, весы, находка, лампа, билет, извозчик, бинокль, лестница, мыло… — раздельно произносил Фокусник, не вставляя ни одного замечания.
Чтение длилось не особенно долго, но список казался мне бесконечным. Не верилось, что в нем только сотня слов. Запомнить его было, во всяком случае, свыше сил человеческих.
— Брошка, дача, конфета, окно, папироса, снег, цепочка, ножик, дождь… — монотонно читал Фокусник, не пропустив и моих слов.
Мальчик на сцене слушал, не делая никаких движений; казалось, он спит. Неужели Феликс сможет повторить без пропусков все эти слова?
— Кресло, ножницы, люстра, сосед, звезда, занавес, апельсин. Кончено! — объявил фокусник. — Теперь прошу публику избрать контролеров, которым я передам этот список, чтобы они могли проверить ответы Феликса и сообщить всей публике, правильны ли они.
В числе трех контролеров оказался, между прочим, один из старших учеников нашей школы, толковый и расторопный малый.
— Прошу внимания! — возгласил фокусник, когда «контрольная» комиссия получила список слов и заняла свое место в зале. — Сейчас Феликс повторит все сто слов с первого до последнего. Контролеров прошу следить по списку.
Зал затих и среди общего молчания донесся с эстрады звонкий голос Феликса:
— Зеркало, ружье, весы, находка, лампа…
Слова произносились уверенно, не спеша, но и без запинок и промедлений, словно Феликс читал их по книге. Я в изумлении переводил глаза с мальчика, сидевшего вдалеке, спиной к нам, на троих контролеров, стоявших в зале на стульях. При каждом слове мальчика я ожидал их уличающее «неверно!» Но они молча уставились в список, и лица их выражали лишь сосредоточенное внимание.