Шрифт:
Михаил Парфенов
ЧУДО ЮДО
Случай, произошедший на борту подводной лодки
Кишечник, намотанный на винт, сковывал субмарину и та не делала и двадцати узлов. Капитан встревоженно вглядывался в мечущуюся стрелку измерительного прибора, встроенного в приборную доску. Его руки уверенно сжимали изящный штурвал красного дерева, украшенный золотыми гвоздями. Из-за стены доносились оживленные
Юнга Джим Хоккингс, устроившись в углу капитанского мостика на ручке кресла, напряженно следил за движениями рук капитана, пальцев, унизанных перстнями, отслеживал перемещения его глазных яблок, стремясь постичь замысел старшего товарища.
Заунывно и безнадежно завыла за бортом быстроходной лодки самка кита. Ее детеныша капитан одним движением штурвала разрезал надвое. Лодка уходила от преследования и обогнуть корпус кита было невозможно. Капитан не понимал, что кишечник намотается на винт и замедлит движение. Он рассчитывал теперь сесть задней частью лодки на дно и отскрести налипшее.
– Знаешь, Джим, почему кит называется Чудом-Юдом?
– С видимой непринужденностью обратился капитан к младшему товарищу. Он хотел отвлечь юнгу от страшного и предотвратить худшее.
– Hет.
– Признался Джим.
– Hе знаю.
– В таком случае возьми папиросу, потому что наша морская, распространенная среди подводников традиция, диктует курить, когда разговариваешь с капитаном.
– Я еще никогда не курил в моей жизни. Hо мне всегда хотелось попробовать. Сказал Джим.
– Жизнь у тебя еще вся впереди, - усмехнулся капитан, - и попробовать всегда успеешь. Традиция-же диктует курить, и - кровь из носу - пробовал или не пробовал, а правилу надо следовать. Речь не о том, пробовал ты или нет, а о том, что это должен уметь делать каждый матрос. Впрочем, ты можешь взять мою трубку. Вот она.
С этими словами капитан протянул юнге свою пожелтевшую от времени костяную трубку, наполовину набитую прогорклым морским табаком. Капитан понимал, что привлечь юношу к курению можно не напрямую, но через игру. Предлагая трубку,
Уловка сделала свое дело и юнга с живостью, неожиданной в его возрасте, ухватился за протянутую трубку. Капитан же при этом смотрел на юнгу и удерживал штурвал лишь одной рукой, в то время как китиха ожесточенно билась о корпус субмарины и клыки ее скользили по броне.
Капитан помог юнге раскурить трубку, после чего сказал:
– Джим, то, что я тебе сейчас скажу, нельзя распространять дальше этого капитанского мостика.
Юнга кивнул.
– Ты и сам, наверное, знаешь, Джим, сказку Ершова .Конек-Горбунок.. Ты зачитывался этой книгой, когда был младше. Ты принимал все за чистую монету, и в душе твоей, увы, отложились эти впечатления ранних лет. С тех пор ты, воображая себе кита или встречая, как теперь, настоящего кита за бортом, невольно вспоминаешь о мифологической .рыбе., имя которой, согласно .Конек-Горбунок., Чудо-Юдо. Hо знаешь ли ты, о Джим, в чем тут заблуждение? Я имею в виду основное заблуждение?
– В том, что это не тот Кит, который проглотил Иону и во чреве которого тот пребывал три дня и три ночи?
– Изумился Джим и поспешно поправил сам себя: Точнее, если даже и тот, то без намека на Иону?!
– Отчасти ты прав.
– Сурово согласился капитан.
– Hо лишь от части. Дело в том, Джим, только не пугайся, что нашего русского писателя Ершова оболгали. Hе мог такой замечательный писатель дать Киту первое встречное, на ум пришедшее имя!
– Hо ведь в библейском сюжете имя Кита не упоминается!
– Воскликнул юнга, выпустив в потолок клуб дыма.
– В том-то и дело, Джим, что имя Ионы в нем тоже не упоминается. Этим они и воспользовались, чтобы все переврать. Внедрить в самое сердце, в самую русскую душу представление о Ките как о .Чуде-Юде.! ты понимаешь, Джим, что они сделали: теперь если говорят .Юдо., то тут-же ассоциируют с .Чудом.; хуже того - с Китом и Рыбой!
Джим побледнел. Страшный смысл слов капитана словно молнией обжег его мозг.
– Hо этого не может быть.
– Выдавил он.
– И тем не менее, это так.
...