Чудо
Шрифт:
Уртадо нагнулся и чмокнул Ивонну в щеку.
— Спасибо за добрую весть,— прочувствованно произнес он.— Когда я пойду туда снова, обязательно прочитаю отдельную молитву за вас. Спокойной ночи.
Он поковылял к лифту, внутренне негодуя, что ему придется ждать еще два дня, но в то же время ободренный тем, что дело все-таки удастся довести до конца. Отсрочка заключала в себе еще один плюс. У него появилась возможность подольше побыть вместе с Наталией.
12
В этот день Жизель Дюпре провела две экскурсии по Лурду словно на автопилоте. Мыслями она была в Нью-Йорке, пытаясь представить себе, насколько сопутствует или, наоборот, не сопутствует удача ее верному другу Рою Цимборгу в выполнении важного поручения. Иногда, правда, мысли ее возвращались в Лурд, на окраину городка, где ее будущая жертва — ее доктор Джекилл и мистер Хайд [30] или, если точнее, доктор Толли и господин Тиханов — столь невинно (но тем не менее тайно) совершала свои обряды восстановления здоровья.
30
Человек, в котором уживаются два начала — доброе и злое. Ставшие нарицательными имена героя повести Р.Л. Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда».
По окончании второго тура, отдыхая в бюро перед началом третьего, Жизель дала понять окружающим, что у нее начинается мигрень. Никакая Рашель или Бернар [31] не могла бы сравниться с ней по части театрального мастерства. Играла Жизель великолепно — тонко, глубоко, сдержанно. Выяснив, что ее может подменить другой гид, она без труда отпросилась с работы, пожаловавшись, что через несколько минут у нее от боли лопнет голова, а потому ей срочно нужно выпить таблетку и завалиться в постель.
31
Рашель (настоящее имя Элиза Рашель Феликс, 1821-1858), Бернар Сара (1844-1923) — французские драматические актрисы, пользовавшиеся всемирной славой.
Вырвавшись на волю, она первым же попавшимся такси отправилась на квартиру Доминик, находящуюся вне территории святилища.
В гостиной было тихо и покойно. До международного телефонного звонка, способного решить ее судьбу, оставалось полно времени. Мнимая мигрень благополучно улетучилась. Жизель уселась у телефона, ожидая, когда тот зазвонит.
В назначенное время звонка не последовало. Время шло, а его все не было.
Вот теперь-то, когда прошло уже почти полчаса, у нее разыгралась настоящая головная боль — результат напряжения и рушащихся надежд.
И вдруг телефон зазвонил. Его звонок был подобен трубному гласу.
Жизель машинально поднялась на ноги, но тут же поняла, что телефон находится рядом с ней, и села, быстро схватив трубку.
Голос Роя Цимборга донесся до нее словно из длинной аэродинамической трубы. Звучал он достаточно отчетливо, но шел издалека — из сказочной земли с золотыми полями под необъятным небом.
— Жизель? Это Рой. Ты меня слышишь?
— Отлично слышу! — громко, едва не крича, ответила Жизель.
— Извини,
— Ничего страшного, Рой. Ты, главное, скажи, тебе удалось что-нибудь узнать?
— Поверь, Жизель, я сделал все, что мог. Однако боюсь разочаровать тебя.
У девушки замерло сердце. Ей не хотелось услышать плохие вести, но она приказала:
— Говори же.
— Я созвонился со своими приятелями из числа преподавателей Колумбийского университета и попросил их перезвонить мне. Даже пораньше ушел на обед, чтобы сгонять в университет и самому провести там кое-какую исследовательскую работу. Как я уже сказал, жаль, но вынужден тебя огорчить. Тот мужик, что назвался тебе профессором Сэмюэлом Толли с лингвистического отделения в Колумбийке, врет. Он просто хочет тебя охмурить. Честное слово, так не хотелось сообщать тебе плохую новость…
Жизель смотрела на телефон таким взглядом, будто это был бриллиант «Кохинор», преподнесенный ей в подарок рождественским утром. Она не могла прийти в себя от внезапно свалившегося на нее богатства. Хотелось расцеловать Роя за этот самый «Кохинор». Жаль, не разъяснишь ему всю правду — уж слишком это было бы долго и запутанно. Пришлось взять себя в руки и внести в голос нотки разочарования, которые должны были скрыть безумную радость.
Прервав Роя, который изливал на нее слова утешения, она переспросила:
— Значит, в Колумбийском университете нет никакого профессора Толли?
— Среди преподавателей нет ни одного человека с такой фамилией. Никакой Толли там не преподает и никогда не преподавал. Человек, с которым ты имеешь дело, или пытается выдать себя за другого, или попросту тебя разыгрывает.
— Вот ведь сволочь! — ругнулась Жизель.
Получилось весьма правдиво и вместе с тем достаточно расплывчато.
— Уж ты извини,— снова попытался утешить ее далекий голос Цимборга.
— Ничего страшного, Рой,— откликнулась она, окончательно придя в себя.— Переживу как-нибудь. Хотя бы ради того, чтобы увидеться с тобой и лично отблагодарить тебя, как положено.
— Хорошо, если бы получилось.
— То, что зависит от тебя, ты сделал, и я по-настоящему благодарна тебе за это. Ты прелесть, и мне не терпится увидеть тебя. Я напишу тебе, когда определятся сроки моего приезда в Нью-Йорк.
— Надеюсь, ты не будешь долго тянуть с этим, Жизель.
— Это произойдет очень скоро. Обещаю тебе, Рой.
Положив трубку, Жизель поймала себя на том, что улыбается во весь рот, как идиотка, а сердце ее поднялось из пяток на привычное место и радостно бьется.
Господи, хорошо-то как!
С неопределенностью покончено. Никакого Толли нет. Есть только Тиханов. Причем Тиханов находится здесь, в Лурде, а судьба его всецело находится в ее руках.
Самое время его прищучить.
Предвкушая следующий ловкий шаг, она положила на колени телефонный справочник Лурда и, перелистав его, нашла номер телефона гостиницы «Грот». Набирая этот номер, Жизель раздумывала, просить ли соединить ее с номером Толли, но решила, что не надо. Нет, это не телефонный разговор. Лучше изложить свои требования к Толли при личной встрече. Тогда ее заявление прозвучит более угрожающе и будет более действенным. Она встретится с ним в его номере, если он на месте. Сейчас она это выяснит.