Чудо
Шрифт:
Он покинул Мэгги, только когда приехали грузчики упаковать и увезти из дома вещи. Остальное он отправлял на хранение. Он уже отослал Алекс выбранные ею вещи, а с собой в Голландию на ходовые испытания собирался взять несколько чемоданов с одеждой и бумагами. Он планировал, как только дом опустеет, оставаться на борту «Молли Би». Куинн испытал странное чувство, наблюдая, как грузчики освобождают дом. Сердце екало при виде того, как грузят в фургон какой-нибудь знакомый и любимый предмет меблировки. Казалось, увозили вехи его жизни. Когда, наконец, дом опустел, Куинн огляделся вокруг, и у него невыносимо защемило сердце.
— Прощай, Джейн, — вслух произнес он и услышал, как ему
Было такое ощущение, будто он оставляет ее там, и впервые за четырнадцать месяцев он почувствовал, что оставил ее в прошлом.
В тот вечер, снова встретившись с Мэгги на яхте, он выглядел мрачно.
— С тобой все в порядке? — осторожно спросила она, озабоченно взглянув на него.
Куинн кивнул, но до ужина почти не разговаривал с ней. Он жил с ней на борту яхты, которую зафрахтовал. В своем собственном доме он никогда не чувствовал бы себя с ней так комфортно. Ему всегда казалось, что место в доме принадлежит Джейн. Он пытался объяснить ей, какое странное чувство испытал, наблюдая, как из дома выносят их вещи, и потом, когда, оставшись один, стоял в опустевшем доме.
— Я чувствовала себя так же, когда переезжала из дома, где умер Эндрю. Казалось, я оставляю его там, и это причиняло невыносимую боль. Когда работали грузчики, я стояла там и плакала. Но потом я была рада, что переехала в дом на Вальехо. На старом месте я никогда бы не пришла в себя.
Там жили мы с Чарлзом. Там умер Эндрю. Трудно выжить, думая об этом изо дня в день. Жизнь на борту яхты пойдет тебе на пользу, — сказала Мэгги, пытаясь его ободрить.
Она никогда не возражала против его отъезда, и Куинна это восхищало. Она выполнила все данные ему обещания. Он сожалел лишь, что не мог взять ее с собой на ходовые испытания. Он уезжал сразу же после Дня труда, а она на следующий день после его отъезда в Голландию должна была вновь выйти на работу. Затем он должен был вернуться в Сан-Франциско на короткие две недели. Но даже накануне отъезда Куинн все еще не решил, как поступить с Алекс. Мэгги настаивала на том, чтобы он позвонил, но он все не мог решиться. Наверное, боялся. Только в последний вечер, когда они уже собирались ложиться спать, он присел за письменный стол и набрал ее номер. В Женеве было утро.
— Я получила мебель, — сказала Алекс будничным тоном, как только услышала голос отца. — Спасибо большое. Все прибыло в полном порядке. Должно быть, пересылка обошлась тебе в целое состояние? — Он отправил вещи чартерным авиарейсом.
— Твоя мама хотела бы, чтобы это было у тебя, — заверил ее Куинн, почувствовав, как при упоминании о Джейн насторожилась Алекс.
— Я рада, что у меня теперь есть ее портрет, — сказала Алекс. Потом, словно вспомнив о чем-то, спросила: — Где ж ты теперь живешь?
Он только что сказал ей, что отправил все вещи на хранение. Он решил это сделать до отъезда на ходовые испытания. Ему хотелось спокойно провести последние две недели с Мэгги, не отвлекаясь ни на какие пустяки. И он согласился передать дом новым владельцам на две недели раньше срока.
— Я зафрахтовал на лето яхту и, когда вернусь, буду жить на ее борту. Пробуду здесь всего две недели, а потом уеду на свою яхту в Голландию. — Он уже решил сделать первым пунктом назначения Африку. — По правде говоря, по этому поводу я и звоню тебе, — осторожно сказал он.
— По поводу лодки, которую зафрахтовал? — озадаченно переспросила дочь, но уже не таким ледяным тоном, как во время их последних разговоров, и это вселяло надежду.
— Нет. Я звоню по поводу ходовых испытаний. Завтра улетаю в Амстердам. Хотел узнать, не будешь ли ты возражать, если я заеду в Женеву.
—
— Я хотел заехать, чтобы повидаться с тобой, Алекс. И мальчиков я не видел с прошлого лета. Они вообще меня почти не знают.
Алекс хотела, было сказать, что она и сама его не знала, но что это ничего не меняет, однако в кои-то веки удержалась от желания причинить ему боль.
— По правде говоря, у меня есть идея получше… не захочешь ли ты… не позволишь ли ты мне взять их с собой на ходовые испытания? Разумеется, тебя и Хорста я тоже приглашаю, но я знаю, что моряк из тебя неважный. А вот Кристиану и Роберту это могло бы доставить огромное удовольствие. Я бы охотно взял их с собой.
На другом конце линии последовала продолжительная пауза. К такому повороту событий она была явно не готова и не знала, что ответить, поэтому долго молчала.
— На ходовые испытания? — машинально повторила она. — Тебе не кажется, что они еще слишком малы для этого? Тебе придется глаз не спускать с них. И безопасна ли яхта? — Она задавала вопросы, но Куинн заметил, что резкость исчезла из ее тона. Сама того, не желая, Алекс была тронута тем, что отец захотел взять с собой мальчиков. Насколько она знала, такого он никогда раньше не делал.
— Уверен, яхта надежна и безопасна. Иначе, когда я отплыву на ней в октябре, меня ждет масса неприятностей. Это великолепная яхта, Алекс. Думаю, мальчикам она понравится. Конечно, ты тоже можешь поехать, — повторил он, стараясь, чтобы она поняла, что она тоже желанная гостья. Однако он знал, что она терпеть не может яхты, и знал также причину этого. Джейн тоже не любила яхты по той же причине. И умудрилась передать свою нелюбовь Алекс. Его ген мореходства явно передался только Дугу, но не Алекс.
— Мне надо обсудить это с Хорстом, — сказала дочь, не зная, на что решиться. Но, по крайней мере, она пока не сказала «нет». Каким-то чудом Куинн расслышал что-то новое в ее тоне, как и она — в его.
— Позволь мне позвонить тебе завтра перед отъездом. Я лечу в Лондон. Оттуда ненадолго загляну в Женеву, а потом прямиком в Голландию.
Он не терял надежду, хотя подозревал, что желание посоветоваться с мужем было просто тактическим ходом для того, чтобы отсрочить принятие решения. Ему все еще не верилось, что она позволит ему взять с собой мальчиков в Голландию. Но он понял, что Мэгги была права, и что попросить разрешения взять их с собой все-таки стоило. Он ничего не сказал Алекс о Мэгги. Да и незачем было ей об этом знать. Через пять недель он и Мэгги пойдут каждый своей дорогой, и Алекс никогда не узнает о том, что он провел с этой женщиной последние несколько месяцев. Наверное, говорить об этом было бы неуважительно по отношению к памяти Джейн, поэтому он ничего не сказал. Повесив трубку, Куинн с надеждой взглянул на Мэгги. Та улыбнулась.
— Ну, как?
— Алекс хочет посоветоваться с мужем. Но не бросила трубку, не заорала, что я спятил, и что она скорее умрет, чем доверит мне детей. Это уже кое-что.
— Надеюсь, она их отпустит, — сказала Мэгги. И остальную часть ночи, выбросив из головы мысли об Алекс и внуках, он сосредоточил все внимание на женщине, которую любил. Ему очень не хотелось покидать ее. И хотелось, чтобы она поехала с ним на ходовые испытания. Они собирались проверить, как ведет себя «Ночной полет» на всех скоростях. Он должен был пробыть на ее борту в течение трех недель, а потом вернуться в Сан-Франциско. Куинн предложил Мэгги пользоваться «Молли Би» столько, сколько ей захочется, и она поблагодарила его, но сказала, что без него ей было бы грустно на ее борту. Его очень тронули эти слова.