Чудодей
Шрифт:
Станислауса подняли на ноги.
— Вы что, спятили, руку мне ломаете!
Ясно одно: из придорожной канавы его тащат в машину.
— Он весь в грязи, — произнес мужской голос.
— Нет, это шоколад.
Станислаус попытался ощупать карман пиджака. Но правая рука не слушалась.
31
Станислаус изучает жития святых и дивится божественному браку монашки Винеты.
Все
— Ты что, угодил рукой в тестомесилку?
— Нет.
— Как же можно сломать руку, если возишься с мягким тестом?
Станислаус молчал. Монашка в широком, длинном одеянии, словно какое-то лишенное ног существо, проплывала мимо его кровати и улыбалась.
— Сестрица, нет ли у вас чего-нибудь почитать?
Монахиня кивнула. И принесла ему книги. То были благочестивые книги с крестами на обложках и золотыми буквами на корешках: «Жития католических святых». Станислаус листал их левой рукой, надеясь ощутить запах цветущего шиповника.
Что же случилось? Станислаус рассорился с Господом, и этот Дух Божий, что носился над водою, доказал, кто из них сильнее, и сломал руку своему сопернику — человеку. Вот вам пожалуйста, куда годится такой богоборец? «Смирение, смирение!» Станислаус вспомнил голос пастора.
Станислаус смотрел, как порхали по палате монашки. Ноги их были скрыты от глаз и потому никак не могли быть отягощены грехами. Один только стон или вздох, и вот уже ангел в черном монашеском одеянии и с белым чепцом на голове стоит у твоей кровати:
— Что с вами?
Станислаус неоднократно вздыхал просто из озорства. До чего же красиво плывет к нему эта юная монашка Винета!
— Может, вы не выспались, господин Бюднер?
Она щупала ему пульс. Рука у нее была белая, словно восковая. Неземная рука.
Из пекарни никто не приходил навестить Станислауса. Да и кому приходить? Уж не хозяину ли, чтобы своими разговорами влить еще яду ему в душу? Разве можно ждать, что хозяин станет заботиться о каком-то временном работнике?
Станислаус немало часов проводил, читая жития святых. И приходил к выводу, что у святых тоже все происходило по-разному: некоторые были святыми уже с детства. Может, и ему следовало остаться при своем чудодействе, чтобы хоть на этом пути чего-то достичь? С его нынешней профессией он мало что мог сделать для человечества. Разве что закармливать людей хлебом и булочками. А святые закармливали людские души благородством. Весь верующий мир благодарно лежал у их ног и славил их еще долго после смерти.
Были и другие святые, которые непрестанно грешили, и притом не без известной ловкости. Они так вели себя, покуда на них не снисходила
Вот, к примеру, занимательная история святого Конрада. Он был другом и наперсником всех шлюх римского предместья и не стыдился делить со своими подружками заработанные ими денежки. Потом Господь просветил его. Конрад начал ткать ковры, прекрасные ковры во славу Господа для алтарей аристократических храмов. Шлюхи навещали его, помогали ему ткать и больше уже не грешили.
Вот этот святой был по вкусу Станислаусу. Может, и ему следует облагородить свое ремесло и начать печь облатки? Он мог бы заставить обращенную Миа упаковывать этот святой товар и рассылать во все церкви мира.
Туча мыслей, нагромождение мыслей. Святым нельзя бездействовать. Но рука Станислауса была в гипсе и напоминала поверженную белую колонну.
На соседней кровати лежал столяр с раздробленной ногой. Когда время для него тянулось слишком медленно, он свистел. Он знал множество песен и песенок и намеревался на больничной койке научиться свистеть на два голоса. Но ему никак не удавалось сложить губы в две дудочки.
— До чего ж несовершенное создание человек! — вздыхал он. — Любой орган свистит на три, а то и на четыре голоса.
Станислаус утешал его:
— Но зато ты умеешь писать.
— Ты со мной говоришь?
— Ну конечно!
— А я уж думал, ты такая важная птица, что со всяким сбродом и говорить не станешь.
— Да что ты! — сказал Станислаус. — А ты не знаешь, как можно выяснить, живет ли человек там, где жил?
— Я сразу подумал, что ты ученый, разговор издалека начинаешь.
Станислаус промолчал до вечера. Он вновь взялся за святых и радовался приходу сестры Винеты. Как, у нее на правой руке обручальное кольцо? Ему совсем не хотелось, чтобы это нежное существо оказалось замужем. Он позавидовал мужу сестры Винеты.
— Я тебя днем случайно не обидел? — спросил его столяр с соседней кровати.
— Обиды надо прощать, — ответил Станислаус, не отрываясь от святой книги.
— Ты что, праведник?
— Я вхож в дома праведников.
— Ты хочешь найти чей-то адрес?
— Речь идет об одном человеке, у которого только пол-уха.
— И ты хочешь знать, живет ли он там, где жил?
— Нет, я только очень хотел бы знать, есть ли у него еще племянница, которая у него была?
— Так прямо и спрашивай про племянницу.
Столяр разъяснил Станислаусу, что он должен написать в адресный стол в Вильгельмстале и не забыть послать одну марку на почтовые расходы.
— Никто на свете не разберет, что я накорябаю левой рукой.
— Попроси сестру. Она напишет тебе письмо со штемпелем больницы.