Чудовища рая

Хермансон Мари

Тем не менее, в ванной нашлась большая упаковка одноразовых линз. В детстве у братьев были одинаковые проблемы со зрением, и ситуация, несомненно, по-прежнему имела место, поскольку Даниэль, все-таки ухитрившись после получаса возни вставить линзы себе в глаза, обнаружил, что они идеально заменяют очки.

Настроение у него тут же поднялось, и он оглядел в окошко окрестности. Склон горы на другой стороне оказался поразительно близким — должно быть, клиника располагалась в чрезвычайно узкой части долины.

Итак, ему предстоит провести

здесь три, а то и четыре дня. Даниэля, однако, очень задело, что Макс смылся втихаря. Наверняка опасался, что брат передумает, — и, надо признать, вполне обоснованно. Даниэль действительно передумал. Какое-либо желание исполнять роль эрзаца Макса у него начисто пропало. Да и вообще, разве он давал согласие? Этого Даниэль припомнить не мог. Как, впрочем, и того, что однозначно отказывался. Вместе с тем он почти не сомневался, что сумасбродный план брата провалится и персонал лишь посмеется над его фальшивой бородой и вязаной шапочкой.

Может, пойти в главный корпус и рассказать хозяйкам о жульничестве? Но тогда Макса выследят, арестуют и обвинят в мошенничестве. Да и ему самому наверняка перепадет неприятностей. В итоге Даниэль отказался от идеи разоблачения.

В конце концов, это вопрос всего лишь нескольких дней. У него имеется собственный коттедж, и с пациентами общаться вовсе не обязательно. А если станет совсем одиноко, всегда можно спуститься в деревню и освежиться в «Пивной Ханнелоры». Может, там окажется и Коринна — будет петь, стрелять глазками и звонить в свой колокольчик. Тогда-то он и проверит, имеет ли что-то общее реальная девушка с привидевшейся ему во сне. При мысли, что по вечерам он сможет видеть Коринну, вынужденное проживание в клинике внезапно показалось Даниэлю не таким уж и мучительным.

Но до вечера еще далеко. Чем же ему пока заняться?

Он решил начать с завтрака. В холодильнике обнаружились яйца и колбаса. Еще имелся растворимый кофе. Хлеба, правда, не было.

Когда Даниэль закончил с едой, уже настало десять часов. Он открыл дверь и выглянул наружу. Воздух к тому времени основательно прогрелся. У соседнего коттеджа, привалившись спиной к стенке, сидел толстяк неопределенного возраста. Глаза у него были закрыты, рот приоткрыт, обвислые щеки буквально растекались по широким плечам, так что даже шеи было не видно. Мужчина как будто спал, но едва лишь Даниэль собрался снова скрыться внутри, как он произнес:

— Доброе утро.

Голос оказался таким высоким, что даже не верилось, что он исходит из огромного тела. Толстяк тем не менее открыть глаза так и не удосужился. Даниэль окинул взглядом ряд коттеджей — больше никого было не видать.

— Доброе утро. Хорошая погода. По-настоящему тепло, — ответил он, однако мужчина больше не отозвался.

О характере отношений брата с соседом Даниэль понятия не имел, но если дело ограничивалось только такими нейтральными фразами, то он действительно справится.

Тут ему вспомнился бассейн на территории клиники. Он отыскал

плавки, солнечные очки и полотенце, положил все это в полиэтиленовый пакет — заодно сунув и книжку, что начал читать накануне вечером, — и отправился на свою первую прогулку. Воздух приятно щекотал ему выбритые щеки.

На некотором расстоянии от бассейна Даниэль остановился и внимательно осмотрелся. Встречаться с каким-нибудь знакомым Макса и вступать в ролевую игру ему совершенно не хотелось.

Рядом с бассейном располагалась выложенная плиткой площадка, на которой в складных пластиковых креслах сидело с десяток человек. Кое-кто передвинул кресла под тень деревьев.

Даниэль так до конца и не понял, какой именно тип клиники представлял собой Химмельсталь. По словам Макса, это был восстановительный центр для перегоревших от напряжения богатеев. Эдакий дом отдыха, где высокопоставленные управляющие посредством альпийского воздуха да отменной еды восстанавливают подорванное здоровье.

Но вот насколько плохо психическое состояние здешних пациентов? Даниэль снова огляделся. Люди возле бассейна показались ему совершенно нормальными. Никаких тебе тиков, всплесков эмоций или истерического гогота.

Двое мужчин играли в карты, используя в качестве столика табуретку. Остальные просто загорали. Раздался плеск воды: кто-то залез в воду и принялся неспешно нарезать круги по бассейну. В общем, типичная картина для самого обычного пансионата.

Даниэль небрежно прошел на площадку, вежливо, но сдержанно покивал остальным и перетащил свободное кресло на лужайку в тень. Откинув спинку кресла, он разложил на нем полотенце, достал книжку и уже собрался было устроиться, как вдруг заметил, что за ним наблюдают. Отдыхающие — все мужчины, как теперь понял он, — повернулись в его сторону и таращились на него с неприкрытым любопытством.

Даниэль замер в нерешительности. Может, он что-то сделал не так? Что-то не типичное для Макса? А может, брат и вовсе не ходил в бассейн?

Наконец он неторопливо опустился в кресло, устроился поудобнее и принялся за чтение. Какое-то время спустя осторожно выглянул из-за книги. Все по-прежнему пялились на него.

Игроки в карты уже стояли и переговаривались между собой, то и дело бросая в его сторону взгляды. Затем один из них, худющий мужчина в нелепо обтягивающих плавках, неспешно двинулся по лужайке в его направлении.

Человек остановился возле кресла Даниэля и уставился на него сверху вниз. Он стоял так близко, что можно было различить выступающие на сухой безволосой груди ребра, равно как и форму гениталий под плотно облегающим нейлоном.

Даниэль опустил книгу и вопросительно воззрился на подошедшего. Тот молчал. Да он же видит, что я не Макс, подумал Даниэль и принялся ломать голову, как же ему поступить: продолжать притворяться и дальше или же признать правоту мужчины и во всем сознаться. Второе представлялось более простым выходом.