Шрифт:
THE STAR
Если вы не читали "Au revoir" то вы наверянка не знаете что такое "малия".
Возможно не зная что это будет сложнее понять этот текст. Ведь весь рассказ об этом большом слове – "МАЛИЯ".
Чувство. (С) di'Anel Luchiel Samour
For
Subaru Sumeragi
Zetsuai
Saikai
Meethos
Ryudo
А. Гарридо
А. Воронцова
Amistiel
Zirakaji
Ибрин И многим, многим другим, кто знает, что это за чувство.
В благодарность от меня
Смотрю вниз. Мелькают туфельки. Черные туфельки. Правая. Левая. Правая. Левая. Я иду.
– Какой красивый закат… – говорю я в пустоту. Вокруг никого нет. Люблю, когда город пуст. И на улицах ни-ко-го… Тогда вдруг становится так просторно. Как будто весь город принадлежит мне одной. Царица.
Весь город – мой большой кукольный домик. Весь город принадлежит мне. Этот умирающий день вижу только я. Полнеба в красно-рыжих оттенках рябины. Полнеба темнеет, и синий цвет тлеет, перерастая в цвет ночи. И где-то между ними невидимая грань. Грань между ночью и днем, где закат становится ночью, где синий и красный смешиваются. Где частички ночи и дня становятся серо-буро-малиновым, жутким, несуществующим цветом.
И снова туфельки. Правая. Левая. Правая. Левая. Город, где так просторно без людей. Где так легко дышится на пустых улицах.
День умирает в прекрасной кровавой агонии заката.
Здесь можно все. И никто не увидит. Никто не узнает.
Правая. Левая. Правая. Левая. Небо. Улицы.
Поворот.
Я тихо и поспешно снова прячусь за угол. Посреди улицы стоит человек. Кажется, он прижимает к уху трубку телефона. Кажется, улыбается, закрыв глаза. Я подглядываю. Выглядываю из-за угла. Наверное, это плохо. Но слишком красиво.
Человек с телефонной трубкой на фоне ярости погибающего дня.
Я выхожу. Он не видит меня. Я подхожу ближе. Совсем близко. Правая. Левая.
Правая. Левая.
Он открывает глаза. Протягивает мне трубку. Так всегда. Когда ты затянут в бессловесную трясину волшебства, удивления и необычности, ты не можешь противостоять. Тебе не страшно. Ты не думаешь о том, что будет. Ты не думаешь.
Я беру трубку из его рук. Прикладываю к уху.
На меня обрушивается шум города. Машины, гудки, разговоры, шаги, чьи-то крики, шепот, шуршание, полное жизни, смех, плач ребенка, чей-то мат и даже, кажется, перестук копыт. Адское зелье городского гула.
Я закрываю глаза. Странно. Слушать здесь, на пустой улице, голос другого города.
Этот голос зовет. Зовет, как никто меня раньше не звал. Зовет мои туфельки – сначала правая вперед, потом левая… Это похоже на то, как будто мать зовет меня домой. Домой.
Наверное, тот город мой дом. Мой Дом.
Как это все странно. Я всегда любила пустые улицы. Тишину. Пустоту. Но почему-то именно этот шум, именно сейчас позвал меня. Разворошил старое гнездо ностальгии.
Старую тоску по несуществующему месту – по дому. Старая рана раскрывается снова.
Должно быть в мире место, где я нужна. Место, которому я принадлежу.
Я открываю глаза. Выпутываюсь из сетей солнечного буднего дня. Возвращаюсь в пустую, уже ночную улицу, наполненную ветром.
Я одна. Черт. Он ушел. Черт. Но я не могу положить трубку. Или оставить телефон на асфальте, еще горячем от едва зашедшего солнца. Не могу. В этом просто нет смысла. В конце концов, он знает, что телефон у меня. Он может позвонить, ведь так? Но я почему-то знаю, что он не позвонит…
Я приду сюда завтра…
Перед глазами вдруг встает цепочка… Я приду сюда завтра и передам трубку кому-нибудь еще. Как тысячи раз до меня…
Надо повесить трубку. Но я не могу. Мои ноги несут меня "домой". Туда, где я живу. Живу сейчас. Живу пока. Но я внимаю голосу города в трубке. Завтра я позвоню по этому номеру снова. Не знаю куда. Не знаю, что меня встретит там – на том конце провода. У меня есть деньги. Конечно, есть. Если что – я заплачу. Я расплачусь за это волшебство. Если что. Конечно…
Kapitel 3.
– Ты опять кому-то отдал телефон?
– Аххаа.
– Я не понимаю… Это же бред! Взять мобильник у незнакомого человека! На улице!
– Аххаа.
– Ты сумасшедший! Тебе опять придет огромный счет… Позвони и попроси вернуть!
– Не волнуйся. Она сама вернет. Эрик обо всем позаботится.
– Она? Так это еще и девушка?!
– Аххаа.
Я открыл новую пачку "Lucky Strike". Медленно вытянул сигарету, перевернул и засунул обратно. Потом вытянул другую, щелкнул зажигалкой и закурил. Такой банальный процесс – а сколько счастья. Джеки взирал на меня как на опасного преступника. Потом тяжело вздохнул и печально закурил вместе со мной.
– Ну почему ты все время делаешь что-то непонятное?
– Просто ты не понимаешь то, что я делаю, – спокойно возразил я.
– Так ты не позвонишь ей?
– Нет.
– А что Эрик?
– А что он? – так и хотелось сказать ему, чтобы он не упоминал это имя всуе.
– Что он-то будет делать? Зачем ты над ним издеваешься?
– Я не издеваюсь. И не знаю, что он собирается делать.
– Не издеваешься? А что будет, когда он захочет тебе позвонить?
– Он все поймет. – Я продолжал курить, уверенный в своих словах. Джеки никогда не понимал меня. И никогда не поймет. – Понимаешь, этой девочке было просто необходимо услышать Париж.
– Что?
– Услышать Париж. Одна, в пустом городе, как и я. Она шла в поисках. Она сама не знала что ищет. Я услышал ее шаги. И я подумал, что может быть это то, что ей надо… – спокойным, равнодушным голосом. Я знаю, что объяснять бесполезно.
Наверное, я просто целенаправленно пытаюсь вывести его из себя. Просто так. – И я дал ей это. И когда она слушала голос Парижа, она закрыла глаза… И я просто решил оставить их наедине…
– Кого "их"?
– Её и Париж.
– Слушать Париж… – задумчиво повторил Джеки.
– Это маразм. Ты ведь не первый раз отдаешь телефон… И всегда возвращают…