Чужа- 5
Шрифт:
— А ты себя терзаешь потому, — продолжил я, — что не смогла полюбить его. Он умер, а ты жива и никто не встречает тебя дома. Никто не целует тебя, когда ты возвращаешься из пога … из резиденции гильдии рейнджеров. Никто не обнимает тебя и не прогуливается с тобой по поселку. Ведь так?!
— Что ты можешь знать об этом? — Эллина спрыгнула с моих рук и схватила меня за грудки.
— Ты хочешь узнать? — улыбнулся я одними губами.
— Да! — крикнула Эллина.
— Тогда приведи себя в порядок, Повелительница Разума! — встряхнул я магиню
Короткий речитатив, всплеск силы, судорожный кашель и через несколько секунд на меня смотрели абсолютно трезвые глаза Эллины.
— Я снимаю свою защиту, — начал я, сжав плечи магини, — а ты смотри мне в глаза и больше никуда. Если ты полезешь глубже, то я сильно обижусь, — глухо сказал я. — Ты мне веришь?!
— Да, Шутник, — слегка улыбнулась Эллина. — Я никуда не полезу и не потому, что боюсь смерти. У меня мало живых друзей. Я не хочу терять еще и тебя. Хотя, — усмехнулась она, — это ты меня потеряешь, если я сделаю глупость. А если ты убьешь меня за это, то правильно сделаешь. Слово, я никуда не полезу!
— Ты меня не поняла, — вздохнул я. — Тайны бывают смертоносны сами по себе.
Я скользнул внутрь своего сознания и разорвал старый шрам. Дуняша, Ната, волчицы. Идите в мои глаза. Те, которые погибли, и те, которые существуют, а не живут. Те, которые стали мертвыми и стали неживыми из-за меня. Дуняша, Ната, волчицы. Холод. Боль вырвалась из комнаты. Холод во мне. На подмогу боли пришло отчаяние. Холод во мне и вокруг меня. Холод везде. Он стекает с меня. Он окружает меня. Во мне и вокруг меня только холод, боль и отчаяние.
— Нет! — ударил в уши крик Эллины.
— Смотри, — прорычал я, стискивая ее плечи.
Дуняша, волчицы и Ната. Ната.
Я не хочу, чтобы из-за меня погибали не просто близкие люди, а те, кто меня искренне любит, как мужчину. Все волчицы относились ко мне дружелюбно. Все, а она любила. Для меня давно не было секретом ее чувство. Я даже мог с точностью до дня определить начало его возникновения. Но ничего дать ей взамен я не мог. Ната. Единственная, кто смог прийти в себя в погани и спасти меня, а потом умереть, спасая других. О себе она не думала. А я? Я предпочел не понять ее намек месячной давности. Ната тогда, как бы в шутку, заявила, что готова бросить все и уехать со мной куда угодно. Она была готова, а я… Я предпочел не понять. Я посмеялся. Теперь не смешно. Совсем не смешно.
Дуняша, Ната, волчицы.
— Прекрати! — прошептала Эллина.
И никто не будет тебе бросаться на шею после возвращения из погани. Ни волчицы, ни Дуняша. Ты будешь приходить, а тебя буду встречать только я. Ведь это главная причина. Остальные решаемы.
— Хватит! — раздался всхлип, и чужая дикая боль пронзила меня.
Я отпустил Эллину, и она мешком свалилась у моих ног. Вздохнуть, выдохнуть. Повторить. Еще раз повторить. Еще раз. Что это? Я посмотрел на рыдающую у моих ног девушку. Я баран. Я подхватил ее на руки и прижал к своей груди. Блин, в спальне Эллины шел снег. Я баран в квадрате!!!
— Успокойся,
Я гладил ее волосы и носил по комнате. Шло время, и рыдания заменились всхлипыванием, а потом и шмыганьем. Потом ее руки обняли меня за шею и втиснули хрупкое тело мне в грудь.
— Как ты смог это пережить? Как ты живешь с этим? — прошептала Эллина.
— Просто смог, — улыбнулся я, — и просто живу. Мертвых не вернешь. Помогать и оберегать нужно живым и живых. А за тех, кто ушел, нужно просто мстить. А чем я еще, по-твоему, занимаюсь? Вышиванием крестиком?
Молчание. Судорожный смешок.
— Я буду жить, и буду мстить, — наконец прошептала Эллина. — Отпусти меня, Шутейная Молния. Отпусти меня, друг. Я впервые с того дня засну спокойно.
— Спи, — улыбнулся я, — а утром мы поговорим о кое-чем. Мне будет нужна твоя помощь.
— Тебе, — усмехнулась Эллина. — Я никогда в это не поверю, Лед. Убийца Льдом и тем, что было тебе дорого, тем, что изорвало твое сердце. Ты этого не смог понять, а я почувствовала.
— Поверишь, — пообещал я, опуская ее на кровать, — и я не Лед. Сама заснешь или помочь? Сними свою защиту.
— Я все-таки магиня, Далв. Прости меня. Я полная дура, а не Повелительница Разума. Ты завтра уезжаешь?
— Да, — ответил я. — Заеду в пару мест, а потом отправлюсь в Белгор. Наверно.
— Понятно, — пробормотала Эллина и мгновенно заснула.
Спи, я укутал ее одеялом и вышел из спальни. Спи и пусть тебе приснится он. Пусть ты вспомнишь, как была счастлива. Мне часто снятся такие сны. Я распахнул дверь гостевой спальни.
— А где одна наглая шлюха? — поинтересовался я.
— Может потом? — пробормотала сонная Арна.
— Охотник сказал — охотник сделал, — усмехнулся я. — Сейчас ты покажешь мне все, чему тебя научили в портовых борделях, блудница.
— Это в Белгоре в постели с тобой, что ли? — хмыкнула волчица. — Тогда одного золотого тебе не хватит, благородный.
— Сегодня у тебя субботник, — успокоил я волчицу, — а за благородного ответишь дополнительно. Кстати, когда у тебя все закончится с этим благородным, блудница, то с тебя десять золотых, и я не торгуюсь. Деньги готовь и вперед на баррикады.
— Натурой в своем замке возьмешь, — ухмыльнулась Арна.
Мы смотрели на профа, измеряющего шагами малый зал.
— Пятый, сколько дней осталось Раде? — спросил я.
— Три, Влад, — ответил номер.
Что ж постараюсь успеть.
— Святоши когда закончат разговоры с местными жителями? Когда дадут добро?
— Им еще осталось посетить пару баронств и все, — заметил Третий.
Тоже неплохо. Собирайте данные обо мне любимом, собирайте. Хрен вы какой компромат на меня тут найдете. Я откинулся на спинку кресла. Опаньки, Колар готов толкнуть речь. Вон, как остановился и начал присматриваться к своей растительности на лице.