Чужак 3

Дравин Игорь

Падающие раненые и убитые весельчаки застопорили ход колонны. Враги замешкались, и в этот момент ребята Мирса нанесли страшнейший удар. Они били в ноги. Они били в сочленения немногочисленных кирас. Их пики пронзали кольчуги. Вой и многоголосый крик ударили по ушам. Четыре. Брызги крови и хриплые стоны. Колонна стала рассыпаться. Задние давили на передних, а тем некуда было идти. Нет, колонна не рассыпалась, она перегруппировывалась. Она перестраивалась в шеренги, чтобы обхватить воинов Мирса с левого фланга. Весельчаки просчитались. Я все понял и осознал. Рывок сотни рысей произошел тогда, когда мятежники уже были готовы ударить во фланг моим наемникам. Они не успели. Они ошиблись. Они стояли на месте. Коты почти мгновенно сократили дистанцию

и, прокатившись по земле, миновали стальную смерть. Рыси проскочили частокол пик. Проскочили под ним и, выпрямившись, стали резать и закалывать почти безоружных весельчаков. Меч колет и рубит. Щит колет и бьет. Пять. Кроме длинной пики у весельчаков не было оружия. Не считать же за него кинжал? Опять вой и крики. Опять резня.

Главный весельчак, а ты что молчишь? Я ведь стою здесь не просто так, я жду тебя. Я не обманул Пятого и Третьего. Я сказал, что именно сейчас мне охрана не нужна. Так вот, то "сейчас" давно уже закончилось. Я жду твоего удара. Я хочу тебя увидеть и убить. Ты же меня хорошо видишь на этом холме. Я жду, когда ты проявишь свою силу, воздушный ты наш. Неужели тебе не надоели крики твоих вырезаемых воинов? Сократив дистанцию, подойдя россыпью мои, именно мои наемники с эспадонами в руках стали резать, рубить и протыкать твоих весельчаков. Длинные пики ломались, как спички, под ударами двуручных мечей. Битва при Павии уже наступила. Пики твоих воинов если и попадают по закованным в полную броню мечникам, бывает, то только сбивают их на землю. Нет разбега, нет и силы пробить толстый доспех. В другой бок остановившейся колонны весельчаков с разгона ударили конные латники анархистов. Шесть. Они пробили коридоры в ее аморфном теле. Туда устремились алебардисты. Этой дурой так хорошо работать на дистанции. Командир весельчаков, я знаю, о чем говорю. Я тебе сейчас напомню о себе. Гигантский огнешар ударил в центр построения весельчаков. Есть. Мой намек понят.

Я отпрыгнул в сторону, земля, на которой я только что стоял, покрылась трещинами. Я его вижу. Прыжок метров на тридцать, и я на фланге боя. Я первый раз так далеко переместился. Искры в мечи. Я покажу, что такое охотник в ближнем бою. Клайд сносит голову, пресс сминает пятерых, айдал распарывает живот, и снова пресс. Вся энергия в руну-ключ, и таран прошибает громадный коридор почти через все тело убиваемой колонны врагов. Человек двадцать получили свое. У них тоже все амулеты были опустошены. Иначе бы не так получилось бы. Криков вокруг меня нет. Все мертвы кроме одного. Я подошел к старающемуся подняться командиру весельчаков. Отблеск клайда, и его голова скатилась с плеч. Семь.

— Влад!

Меня окружают рыси. Третий в бешенстве.

— Я сам решаю, когда и с кем дерусь, — равнодушно говорю я, осматриваясь вокруг. — Совет выслушать могу, но не указания. Вам все понятно?

Третий проглотил невысказанные слова. Так лучше. Так нужно. Если я выживу, то на время покину всех, кто мне дорог. А все коты мне дороги. Я их покину, а потом вернусь. Я буду знать, что с вами все в порядке. Так, а это что? Вы куда? Какое отступление? Блин. Весельчаки, оставшиеся в живых, стали медленно пятиться назад. Хриплый рев горна. Назад. Мы все бежим назад. Мы сгрудились у подножия холма, а полторы тысячи недорезанных клоунов откатились от нас метров на двести.

— Все отходим. Отходим, — кричит Горм с вершины холма.

Я подзываю недовольного Пушка. Опять убивал и без него. Как так можно? Хозяин, у тебя совесть есть? Потрепав брюзгу по бронированной голове, я направил его на вершину холма. Нет у меня совести. Нет. А что мы видим? А видим мы почти пустое поле и направляющихся к нам очень злых дядек в количестве пяти тысяч пехотинцев. Третья колонна так и не подралась серьезно. Не с кем было. Вот и спешат восполнить пробел желаемого. Да и тысяча конных латников герцога решила посмотреть поближе на таких героев.

— Нас бросили! — опять заревел Горм. — Все отходим. [3]

М-да.

Я потряс головой. Совсем как возле замка барона эл Ронста орет. Но тогда я был готов, а сейчас нет. Он же там один раз орал, а не дважды. Рыси, мои наемники и дружинники анархистов подобрали своих убитых и раненых. Закинули их на заводных коней и стали лицедействовать. Полетели на землю щиты, кстати все равно испорченные. Бросалось оружие, чужое. Ну и несколько своих сломанных пик. Пара арбалетов с лопнувшей тетивой. Перестарались во время натягивания. А где сейчас найдешь станок для натяжения тетивы? Без него только магией, а ручками совсем запыхаешься. Вопли, что нас предали, стали хитом сезона. Так, а мне что бросить? Подумав, я снял тарч и бросил его под копыта Пушка. Все равно пробит в двух местах. Зато какой он красивый. На лазури щита находилось пять красных горностаев. Красивый. Врагу понравится щит целого барона. Так, а если еще и плащ? Я потянулся к седельной сумке.

3

 Основой данного описания прослужила битва при Грансоме. Из-за плохого управления войсками и паники, возникшей в задних рядах при виде маневров первых, Карл Бургундский потерпел сокрушительное поражение, хотя мог выиграть эту битву. Его войско бежало, так и не вступив по-серьезному в битву. Погибло из 15-тысячной армии герцога всего 400 человек. Обоз и другие трофеи стоили гораздо больше по моральным и по материальным… Короче, проиграл.

— Сдурел? Он совсем новый.

Верно. Перебьются без плаща. Так, пора.

Совсем неорганизованной толпой, раненые и убитые впереди, мы бросились в бегство. Наемники — совершенно случайно — уцепились за стремена дружинников. А те забыли их отпихнуть. Бывает. Что только не забудешь сделать во время панического бегства? Кстати, к моим стременам никто не прицепился. Почему? Пушок сегодня многих убил. Он весь покрыт кровью. Вон даже попона красная, а про пасть и копыта и говорить нечего. Странные люди. Драк совсем не устал. Доставил бы в лагерь со всем комфортом. Бегство до лагеря заняло совсем немного времени. Вот и редкий палисад. А как там враги? Я оглянулся. Спешат со всем усердием. Кавалерия аж вырвалась вперед. Спешат добить бегущих. Ну-ну.

Отступление 4

— Кого там принесло? — услышав звонок, проворчала девушка, вставая с дивана.

Стройные ноги за несколько секунд доставили ее к входной двери. Девушка посмотрела в глазок.

— Только тебя здесь не хватало, бл…а — выругалась она и открыла дверь.

— Что тебе надо? — спросила девушка, закрыв своим телом дверной проем и не пуская гостью внутрь.

— Вика, нет никаких новостей? — тусклым голосом спросила та, кого хозяйка квартиры хотела бы видеть в последнюю очередь.

Гостья была молода и красива. Любой мужчина, увидевший эту девушку, обязательно задержал бы на ней взгляд.

— А что ты хочешь узнать? — зло бросила ей в лицо Вика. — Его тело не нашли. Ты этим довольна?

— Зачем ты так? — девушка, едва сдерживая слезы, посмотрела на хозяйку квартиры.

— Затем! — выкрикнула Вика. — То, что ты хотела, то и получила! Ты его не видишь, он тебе не звонит. Что тебе еще надо!

— Мне нужен он, — тихо сказала девушка.

— Он? — расхохоталась Вика. — Он тебе не нужен. Какой у тебя срок? — ехидно поинтересовалась она, выразительным взглядом пройдясь по телу непрошенной гостьи.

— Шестой месяц, — всхлипнула девушка.

— Вот и уе… к своему гражданскому мужу! — прошипела Вика. — Он тебе нужен, а не мой брат. Повторяю для самых тупых бл…н. Все, что ты хотела, ты получила. Его нигде нет! Что тебе еще нужно?

— Ты не понимаешь, — заплакала девушка. — Это было какое-то затмение. Я неделю назад проснулась ночью и… Я не понимаю, что со мной происходило. Я люблю его!

— Поздно ты это сказала, — зло произнесла Вика. — Слишком поздно. Проваливай отсюда. Я ничего о нем не знаю.