Чужак
Шрифт:
— Я-то думал, что она спрашивает, потому что действительно беспокоится. Думает, раз меня нет на службе, значит, я заболел. И ждет не дождется, когда я снова появлюсь в Доме у Моста. А она, оказывается, эксперимент ставила. Обидно.
— Не переживай, — Джуффин пожал плечами. — Девочка расспрашивала тебя из самых лучших побуждений — как она это себе представляет… Если бы ты пожаловался на грусть-тоску, она бы немедленно прекратила. И была бы совершенно счастлива. Видишь ли, для Меламори ее опасный дар — вопрос судьбы и чести. Можно сказать, единственное, что у нее по-настоящему есть… Не переживай: все
— Представляю, каково ей пришлось!
— Да нет, ничего особенного. Я показал ей свой «первый щит», хотя мог рассердиться по-настоящему… Надо отдать ей должное: девчонка пришла в себя уже через час. Она — молодец, наша Меламори!
— Что за «первый щит»? — заинтересовался я. — Научите?
— «Первый щит» — это поэтическое название личного способа тайной защиты, Макс. «Первый» — значит наименее опасный для противника. Чего мне тебя учить? У тебя своих щитов побольше, чем у любого человека в этом Мире! Больше даже, чем я смел надеяться. И ты постепенно учишься ими пользоваться, а здесь может помочь только опыт. В общем, не прибедняйся! Ты просто не силен в терминологии.
— Ну и персонаж эта леди Меламори! — вздохнул я, налив себе утешительную порцию камры. — Такая силища ей дана, и при этом ведет себя как ребенок.
— Ты сердишься на нее, Макс? Не стоит. Бедняга теперь ходит как пришибленная.
— Да не сержусь я. А оплакиваю свое разбитое сердце!
— А я тебя с самого начала предупреждал, что твой выбор дамы сердца — не самое удачное решение. Тебе, сэр Макс, никогда не приходило в голову, что старших надо слушаться?
Я вздохнул и разрезал второй пирог. Бесчувственный я человек. Никакое «разбитое сердце» не может испортить мой аппетит, сколько раз проверено!
— Ты ничего не хочешь добавить по поводу этого происшествия, кроме печальной повести о разбитом сердце? — поинтересовался Джуффин, когда с пирогом было покончено.
— Не знаю. Собственно, это я должен вас расспрашивать. Как могло случиться, что я ничего не почувствовал? Странные вещи со мной творятся! Ну что ж, если совершу когда-нибудь преступление, могу спокойно пускаться в бега. Опасный я тип, получается!
— Да уж, поопаснее многих! — удовлетворенно заметил Джуффин. У него было лицо художника, своими руками создавшего шедевр.
— Странно это все… Пока я жил дома, никаких чудесных способностей за собой не замечал. Обычный человек, как все. Ну, сны странные видел, но это ведь дело частное, интимное. Почем знать, может быть, другим еще и не такое снится, да они молчат?.. А как попал сюда, каждый день что-нибудь новенькое обнаруживается. Может быть, вам просто следует меня разрезать и посмотреть, как я, дырку надо мной в небе, устроен?
— Отличная мысль, сэр Макс! Я подумаю… Кстати, не такой уж ты неуязвимый! Есть и на тебя управа. Помнишь, что с тобой было в «Старой колючке»?
— Там, где хозяйничает этот смешной длинный рыжий парень? Как его… Чемпаркароке! — Я смущенно улыбнулся.
Это был не тот подвиг, о котором хочется вспоминать. В «Старую колючку» меня водил Джуффин. Еще в те дни, когда я дожидался приказа о назначении на службу. Он решил, что я непременно должен попробовать так называемый
Как я понял, суп этот оказывает на горожан легкое наркотическое воздействие, настолько безвредное и приятное, что лакомиться им ходят всей семьей, включая самых маленьких карапузов. Поэтому я бесстрашно ринулся в психоделическую авантюру, хотя всю жизнь испытывал трусливое отвращение к наркотикам и наркоманам. Мой скудный опыт в этой области, приобретенный, разумеется, в старших классах школы, оказался настолько неудачным, что вместо привыкания я приобрел чуть ли не фобию.
Ну и влип же я с этим грешным «Супом Отдохновения»! Вся моя «чужеродность», о которой я время от времени просто забываю, полностью проявилась к тому моменту, когда я покончил с первой порцией. Бедняга Джуффин внезапно оказался в обществе слюнявого идиота, бессмысленно хихикающего над своей тарелкой. Впрочем, и мне пришлось несладко: не такое уж это удовольствие — быть галлюцинирующим дебилом с нарушенной координацией движений. Респектабельные посетители «Старой колючки», я полагаю, были шокированы моим поведением.
За этим приключением последовали целые сутки таких мучений, словно бы я прекратил принимать наркотики после двадцати лет их педантичного употребления. И это несмотря на квалифицированную медицинскую помощь сэра Джуффина Халли! Но даже его талант целителя был бессилен. Пришлось терпеть.
Оклемавшись, я дал зарок обходить «Старую колючку» за дюжину кварталов. Джуффин одобрил мое решение и торжественно зарекся есть суп Отдохновения в моем присутствии.
— Только никому не говорите, что меня можно доконать этим супом! А то с кого-нибудь станется подлить его в мою камру и посмотреть, что будет.
— Ну что ты, Макс! Это уже попытка отравления государственного служащего высокого ранга. Как раз по нашему ведомству преступление… Ладно, я, пожалуй, поеду домой. А ты постарайся утром быть поласковее с Меламори. Леди совсем плоха после этой истории. Думаю, она несколько дней и работать-то не сможет. В ее профессии самоуверенность нужна как воздух, а каждое поражение грозит утратой дара…
— Что вы меня уговариваете, Джуффин? Разумеется, я буду душкой. И вовсе не потому… а потому что… Ладно! Считайте, что все в порядке. Знал бы, что происходит, мог бы сразу же пожаловаться ей на плохое настроение, мне не жалко! И всем было бы хорошо…
— Не грусти, сэр Макс! Подумай, сколько в Мире приятных вещей! Это — задание. До завтра!
И сэр Джуффин поспешил на улицу, где его уже ждал верный Кимпа.
Шеф был совершенно прав: в Мире есть множество приятных вещей. Мне следовало внять мудрости сэра Джуффина Халли, расслабиться, подобрать сопли и начать новую жизнь — например с посещения Квартала Свиданий. Между прочим, в Ехо так поступает большинство одиноких леди и джентльменов. А их тут немало: браки в Соединенном Королевстве заключают, как правило, в зрелые годы, да и то далеко не все. Здесь как-то не принято думать, что семья — непременно благо, а одинокая старость — синоним неудавшейся жизни. Впрочем, и обратного никто не утверждает. Общественное мнение на сей счет просто молчит, предоставляя каждому устраиваться по собственному усмотрению.