Чужак
Шрифт:
А потом, я и подумать не мог оставить этот кошмар в супружеской постели! Рано или поздно симпатичной леди Таните придется вернуться домой… Хорош я буду, если ей придется снова увидеть этот жуткий кусок мяса!
Мне не было жаль эту женщину. То, что я испытывал, нельзя назвать жалостью. Просто все, что творилось с ней, в каком-то смысле происходило и со мной самим. Боль леди Таниты долетала до меня как звук телевизора, орущего в соседней квартире: она была не во мне, но я не мог от нее избавиться. Одним словом, я на собственной шкуре испытывал буквальное значение слова «сострадание».
Нет
Клянусь Миром, заворачивая кошмарный кусок мяса в одеяло, я не испытывал никаких эмоций. Я не испытывал их и позже, проделывая полюбившийся мне фокус, в результате которого омерзительный сверток поместился между большим и указательным пальцами моей левой руки. И пока шел по пустому городу в Дом у Моста, чувства мои помалкивали. Словно бы какая-то часть меня, нежная и истеричная, была на время помещена в морозильную камеру — до лучших времен.
Оказавшись в Управлении, я всерьез задумался: где выгрузить свою ношу? В маленькой, темной, надежно изолированной от остального мира комнатушке, где полагалось хранить вещественные доказательства, или в прохладном подвальном помещении несколько больших размеров, которое считалось моргом и почти всегда пустовало? Я настолько серьезно отнесся к этой проблеме, что решил посоветоваться с Курушем.
— Если ты уверен, что это когда-то было человеком, значит, он — труп! — заявила мудрая птица.
Мне стало легче. Хоть какая-то определенность!
Только после того, как аппетитно пахнущий покойник оказался на каменном полу, я позволил себе снова стать слабонервным неврастеником. И пошел мыть руки. Полчаса их тер, сдирая ногтями нежную кожу запястий.
После ритуала очищения верхних конечностей мне полегчало, и я вернулся в кабинет.
— Хорошо год заканчивается, — подмигнул я Курушу. — Визит прекрасной дамы и много еды!
— Ты шутишь, Макс? — осторожно спросил буривух. — Мне не кажется, что это можно есть… Впрочем, люди постоянно едят всякую гадость.
— Конечно, шучу! — я погладил пушистую птицу. — Ты не знаешь, Куруш, где-нибудь не осталось нормальной камры? Такой, которую варил не я.
— В кабинете Мелифаро наверняка есть почти полный кувшин, — сообщил буривух. — Я видел, как его принесли, и знаю, что хозяин кабинета ушел буквально через несколько минут. И еще туда принесли пирожные, кто знает…
— Ясно!
Я опрометью бросился в кабинет своей «светлой половины». На столе Мелифаро нашелся и кувшин с камрой, и несколько пирожных. Парень так спешил вернуться в свой опустевший после отъезда родственников дом, что не стал доедать лакомства. А ведь при его темпах это — минутное дело!.. Нам с Курушем повезло: даже до безотказной мадам Жижинды мы вряд ли сегодня докричались бы. Когда угодно, но только не в Последнюю Ночь Года.
К рассвету я успел не только выпить всю камру и помочь Курушу очистить клюв от вязкого сладкого крема. Я сделал больше: наметил план наших дальнейших действий. Меня разобрал азарт совсем как великую спорщицу Меламори. Первый раз за все время
Джуффин, видимо, почуял неладное. Во всяком случае, он приехал гораздо раньше, чем собирался.
— Не спалось! — мрачно заявил шеф, усаживаясь в кресло. — У тебя все в порядке, Макс?
— У меня — да. Но вот у некоей милой леди — не сказал бы! Одной вдовой стало больше за эту дивную ночь.
И я подробно выложил сэру Джуффину все, что имел выложить.
— То-то я подскочил как укушенный! Хотел бы я знать, открыла Жижинда свой притон или еще дрыхнет?.. Ничего, ради таких старых клиентов может и расстараться! Сейчас взгляну на твой хваленый «кусок мяса», и — завтракать! Пошли, сэр Макс.
Испортив аппетит посещением морга, мы пошли в «Обжору». Где была наша логика, хотел бы я знать?..
Мадам Жижинда встретила нас на пороге. Видимо, у нее тоже неплохая интуиция.
— Джуффин, у меня было время, чтобы подумать, — покраснев, я смущенно уставился в тарелку. — В общем, у меня есть план, хотя…
— Что с тобой, Макс? — изумился шеф. — Где твоя хваленая самоуверенность? Ты что?
— Да вот… Пока я думал об этом, я казался себе таким умным, а теперь… Разумеется, у вас тоже есть план действий. И не чета моему…
— Ты это брось! — Джуффин соизволил дружески хлопнуть меня между лопаток. — Мало ли что у меня есть… Да и кто тебе сказал, что у меня вообще есть какой-то план? Делать мне нечего — пустяками заниматься… Давай выкладывай.
— Я думаю вот что. Все это ужасно странно, конечно. Не знаю, было такое в эпоху Орденов или нет… Словом, я бы навел справки в Большом Архиве. Пусть Луукфи опросит буривухов. Если что-то такое было, это может нам помочь. Потом мы должны выяснить, чем занимался этот господин Карвен Коварека. Может быть, он путался с какими-нибудь беглыми Магистрами, состоял в тайном Ордене или что-то в таком роде? Надо разузнать. Думаю, для сэра Кофы это пара пустяков… И наверное, Меламори должна побывать в их спальне. Ну, чтобы понять: был там посторонний человек или нет. Я так не думаю, но для очистки совести… Я сам могу побеседовать с леди Танитой. Она, кажется, испытывает ко мне симпатию. Я дал ей дурацкий совет, как не сойти с ума, и мы подружились… Ну и командовать парадом, наверное, должен Мелифаро. Он знает, как организовать всем веселую жизнь, да и с Бубутиными ребятами, кажется, ладит… Все!
— Ну и замечательно, — обрадовался Джуффин. — Я могу уходить в отставку хоть завтра. Ты действительно молодец, я не издеваюсь. Ешь давай!
Я с удовольствием принялся за остывшую еду.
— Будем действовать в соответствии с твоим планом, — решил Джуффин. — Ты действительно все предусмотрел, почти безупречно. Только одно замечание.
— Какое? — с набитым ртом промычал я, счастливый, что замечание всего одно.
— Ты должен вспомнить, где тебе встречался этот запах, — серьезно сказал он.