Чужак
Шрифт:
— Отойдите вправо, к пристройке. По дорожке. Не ступайте на газон. Повторяю, не ступайте на газон.
Микаэла отреагировала первой.
— Идем. — Она схватила меня за руку.
Я побежал за ней, не зная, куда мы бежим, и откуда исходит голос. Из-за деревьев появлялись все новые и новые шершни. Теперь они вели себя явно активнее. Мы уже не тратили время на стрельбу. Во-первых, их было слишком много, а во-вторых, внимание Микаэлы привлекло что-то другое.
— Смотри. — Она вытянула руку в направлении пристройки, которую вполне можно было принять за конюшню. — Там
Действительно, в бетонной стене появился проход, скорее похожий на щель, чем на настоящую дверь. Возможно, в других обстоятельствах я бы еще дважды подумал, прежде чем соваться неизвестно куда, но со всех сторон лезли шершни, и тут уж было не до сомнений.
Микаэла вбежала первой. Я последовал за ней, повернувшись боком. Протиснулся и оказался в мягкой темноте склепа.
Я оглянулся на залитую солнцем лужайку. Шершни бежали к входу. Какой-то парень с телосложением борца почти достиг цели, когда послышалось шипение, с каким работает воздушный тормоз грузовика, и тяжелая бетонная плита закрылась с глухим стуком, эхо которого ушло в глубины земли. То был звук запечатываемой гробницы.
33
Тьма обступила нас со всех сторон. Когда я говорю «тьма», то имею в виду полный, абсолютный, неоспоримый
МРАК.
Ни лучика света из-под захлопнувшейся двери. Ни даже намека на искусственное освещение. Только тьма, прижатая к лицу, как подушка. Я услышал шепот Микаэлы, что-то похожее на «О, Господи». Потом уже громче:
— Здесь так же холодно, как в морозильнике. Потрогай стены. Как лед.
Я вытянул руку. Пальцы уткнулись в мягкую, теплую плоть.
Шершни! Они здесь, с нами!
Этот крик прозвучал только в моей голове. Значит, они все-таки попали сюда. В следующую секунду Микаэла сжала мою руку.
— Мы, как дети в темной комнате, верно?
Боже! Это до нее я дотронулся, а не до шершня.
— Ты можешь прикоснуться к стене?
— Я как раз держу на ней руку.
— Тогда поводи ладонью. Здесь должна быть еще одна дверь. Или выключатель.
Какое-то время слышалось только наше дыхание, эхом отраженное от стен. Потом послышался еще один звук. Словно чьи-то пальцы легонько постукивали по стеклу. Я тут же представил себе шершней, барабанящих чем попало в бетонную стену. Дверь была такая толстая — по крайней мере, достаточно толстая для того, чтобы выдержать ядерный взрыв, — что до нас доходили только слабые отголоски, несомненно, яростного штурма.
— Не двигайтесь.
Снова тот же самый голос. Я распознал в нем уверенность и профессионализм, но, черт возьми, по-прежнему не смог определить, принадлежал ли он женщине или мужчине, молодому человеку или старому.
— Пожалуйста, оставайтесь на месте.
Голос Микаэлы тоже прозвучал в темноте немного непривычно.
— Мы вас не видим. Вы можете?.. Господи, что это?
«Это» началось беззвучно. Будто холодная рука вынырнула из мрака, и стылые пальцы впились в мое лицо. Темнота дезориентировала настолько, что поначалу я ничего не понял, а потом возник оглушительный рев.
— Стойте там, где стоите. И не беспокойтесь, — прозвучал прежгний спокойный голос.
— Что вы делаете? — крикнула Микаэла.
Я почувствовал, как она покачнулась и прислонилась ко мне, уступая мощному потоку воздуха.
— Стандартная процедура дезинфекции. Вам не о чем беспокоиться. Здесь поддерживается стерильная атмосфера.
Ветер трепал нам волосы.
— Конечно, пожалуйста, не ходите по помещению. Стойте на месте.
— Как же я могу стоять на месте, — прошипела Микаэла, — если меня сдувает к чертовой…
Последнее слово прозвучало неожиданно громко, потому что ветер вдруг стих. Нам ничего не оставалось, как пялиться в темноту и спрашивать себя, какие еще сюрпризы приготовил для нас наш невидимый хозяин. Я принюхался: обычный воздух с характерным запахом, свойственным всем помещениям, где есть кондиционеры, и легким намеком на какой-то дезинфектант.
Потом вспыхнул свет, неяркий, флуоресцентный, сопровождавшийся знакомым приглушенным гудением. Мы посмотрели друг на друга, щурясь и потирая глаза. Я огляделся — мы находились в коридоре с безликими стенами из нержавеющей стали. Белые плитки пола заставляли вспомнить приемный покой станции скорой помощи. С таких плиток легче смывается кровь…
Микаэла уставилась на меня широко открытыми глазами, как бы спрашивая, а что дальше? Я пожал плечами. Да, черт возьми, шершни нам не угрожали, но не думает ли обладатель этого спокойного голоса, что мы так и простоим здесь целый день?
Некоторое время мы все же так вот и стояли. Внутренний голос подсказывал: не противоречь, не препирайся с Голосом без особой нужды. Наши жизни были в его или ее руках.
— Пожалуйста, разденьтесь.
— Извините. — Микаэла покрутила головой в надежде отыскать источник голоса. Никаких громкоговорителей видно не было.
— Разденьтесь. Снимите одежду. Справа от вас есть металлический клапан. Нажмите на него. Внутри находится пластиковый контейнер. Положите одежду в него. Если захотите вернуть…
— Эй, минутку, — раздраженно прервала Голос Микаэла. — Я не собираюсь обнажаться перед вами, приятель.
— Да, зачем это? — поддержал ее я.
— Снимите одежду и положите в контейнер. Это стандартная процедура дезинфекции.
— Для вас это может и стандартная процедура, но не для нас.
Наступила пауза, как будто Голос решал, что делать. Потом он спокойно продолжил.
— Таковы правила внутреннего распорядка. Если вы откажитесь, я открою внешнюю дверь и выпущу вас наружу. — Голос помолчал и мягко добавил: — Пожалуйста, снимите одежду. Всю.
— Он нас выпустит, слышала? — шепнул я Микаэле. — то есть откроет дверь и впустит шершней. А уж те разорвут нас на кусочки.
Микаэла посмотрела на меня и не терпящим возражения тоном заявила:
— Грег, повернись ко мне спиной. — Она сняла куртку и начала расстегивать пуговицы на рубашке. — Похоже, выбора у нас нет.