Чужая жена

Рей Полина

– А почему тебя это беспокоит?

Чёрт бы его забрал куда-нибудь подальше! Например, в преисподнюю. Наиль едва заметно усмехается, а мне кажется, что я могу прочитать каждую его эмоцию. Например, удовлетворение от того, что я так неприкрыто выказываю ревность.

Он идёт ко мне, вынуждая отступать. Я двигаюсь спиной назад, совершенно не представляя, куда иду. Знаю лишь, что здесь, кажется, расположено ещё несколько коттеджей.

– Я просто пытаюсь быть вежливой.

– У тебя это не получается, Кира. И осторожнее… Не ушибись.

Моя

спина и вправду касается стены дома. Почти как вчера, с той лишь разницей, что сейчас вообще не понимаю, чего хочет Наиль. А он уже рядом. Стоит в полуметре от меня, засунув руки в карманы толстовки и смотрит так, что по этому взгляду вообще ничего невозможно понять.

– Я постараюсь, – огрызаюсь я и, отвернувшись, делаю вид, что потеряла к Наилю интерес.

Это играет свою роль – он тут же оказывается так близко, что снова начинает вжимать меня собой в твёрдую поверхность дерева. Одни небеса знают, чего мне стоит удержаться и не вцепиться пальцами в его одежду. Не прижать к себе с силой, чтобы знал – я никуда не собираюсь его отпускать.

– Почему ты такая? – выдыхает он в мои губы, но ответить не даёт. Захватывает их ртом в поцелуе. Влажном и сладком.

– Какая… такая? – уточняю, хотя мне уже глубоко плевать на всё. Лишь бы только целовал вот так.

– Такая, какая есть.

Он чуть отстраняется, кладёт ладонь на моё лицо, потирает большим пальцем губы и снова впивается в них поцелуем. Трахает языком рот, и нет в этом ни нежности, ни чего-то подобного.

– Потому что я тебя ревную, – успеваю признаться между жадными касаниями. Пальцы Наиля уже стаскивают с меня спортивные брюки. Одну штанину он буквально срывает с моей ноги, несмотря на то, что я всё ещё в обуви.

– Чёрт… я забыл гондоны, – вместо того, чтобы сказать хоть что-то по существу, шепчет Наиль.

Он уже ласкает меня пальцами. Потирает ими влажные складки, разводит их, играет с клитором.

– Для кого их… брал? Для Кати? – не сдерживаюсь я, хватаясь за плечи Наиля.

– Дура…

– Нет, скажи… для кого.

– Тебя трахнуть хотел.

– Хотел?

– И трахну. Но не сейчас.

Он затыкает мой рот поцелуем одновременно с движением, которым врывается в меня сразу двумя пальцами. Ловит вскрик наслаждения и боли и начинает иметь, быстро двигая рукой. Я в какой-то безумной эйфории – это даже не объяснить словами. Всё, на что меня хватает – откинуть голову и застонать. И скользнуть рукой за кромку штанов Наиля, чтобы мгновением позже обхватить пальцами горячий твёрдый член.

Наиль дёргается, как от удара. Отстраняется и с силой сжимает челюсти. Смотрит на меня с той тьмой в глазах, что уже стала привычной.

– Я кончу тебе в руку, – цедит он, продолжая вбиваться в меня пальцами.

Я знаю его несколько дней… и уже готова позволить делать с собой всё. И говорить такие откровенные вещи – в первую очередь.

– Кончи, – выдыхаю я. – Для меня… сможешь? – сбивчиво шепчу в ответ.

– Только для тебя, – заверяет Наиль. И предлагает

то, от чего я окончательно схожу с ума: – Давай вместе.

Некоторое время мы просто яростно ласкаем друг друга. Он входит в меня, потирает напряжённый клитор, я – скольжу рукой вверх и вниз по члену. И всё это время смотрим в глаза друг друга. Неотрывно, со сбившимся дыханием, что застывает на наших губах.

Наконец я не выдерживаю – впиваюсь пальцами в плечи Наиля и кончаю с протяжным стоном. А ему только это и нужно, он делает бёдрами несколько движений навстречу моей руке и изливается с рыком.

– Пиз*ец! – выдыхает рвано, и это вправду то самое слово, которое способно хоть в какой-то мере озвучить всё, что между нами произошло.

Я поспешно убираю руку и надеваю штаны. Делаю вид, что случившееся совершенно нормально, хотя удаётся откровенно плохо. Наиль же спокоен. Просто перехватывает мою ладонь, вытирает её бумажным платком, что вызывает у меня лишь нервный смешок.

– А ты подготовился, – шепчу хрипло.

– Если бы подготовился, сейчас бы трахнул тебя нормально.

Он отбрасывает платок, притягивает меня к себе и снова начинает иметь мой рот глубоким поцелуем. Сладостная эйфория смешивается с тягучим наслаждением.

– Не жалеешь? – спрашивает отстранившись. Смотрит так, будто я всегда принадлежала лишь ему. Это обман, ложь самой себе, и мне нужно как можно чаще об этом вспоминать.

– О чём? – уточняю я, хотя прекрасно знаю, что он имел ввиду.

– О том, что тебя трахает чужой мужик.

– Нет, – качаю я головой.

Я и вправду не жалею ни о единой минуте, проведённой с Наилем. И не пожалею ни о чём впоследствии.

– Хорошо. Не хочу, чтобы пожалела.

И когда он берёт меня за руку и ведёт в сторону коттеджа, я ещё не понимаю, что именно кроется за этими словами.

Наиль уезжает неожиданно. Просто выходит вечером к ужину и говорит, что ему нужно ехать в город. И бросает на меня такой взгляд, что я попросту не понимаю, что именно он означает. Предлагает уехать с ним? Или же даёт понять, что между нами ничего не закончилось? В любом случае, я не успеваю спросить об этом. Стою напротив него, держащего в руках спортивную сумку, и не знаю, что сказать. Да и надо ли говорить хоть что-то?

– До встречи, – кивает он мне, а после просто разворачивается и уходит.

– Я провожу! – вызывается Катя, которую мне уже хочется удавить собственными руками.

Но я остаюсь на месте, потому что любое неверное движение или жест и все поймут, что между мной и Наилем что-то произошло.

С этого мгновения отдых на Монетке перестаёт быть привлекательным. Я и ехала-то сюда только для того, чтобы увидеться с Наилем – отрицать это глупо.

– Кирыч… не стой столбом, давай посуду помоем, – шутливо пихает меня в плечо Юлька.

Я выполняю все действия механически. Наливаю на губку моющее средство, вожу ею по тарелке, споласкиваю и ставлю на ребро. И всё это время думаю только о Наиле.