Чужая
Шрифт:
Именно этому меня учили с самого раннего детства, а когда стало понятно, что наука не пошла впрок, избавились. Так что, да. Не было у меня никаких причин верить Рашу, но я, вопреки всякой логике, верила. Поэтому, наверное, когда в дверь ванной постучали, я не испугалась, а удивилась.
– Тара? – Я уже успела принять душ и потянулась за полотенцем, да так и застыла посреди комнаты. – Я тут подумал…
И снова эта привычка не договаривать до конца!
– Да?
– Мы ведь не купили тебе ничего для сна и дома… У меня есть чистая футболка, если хочешь…
– С-спасибо.
Сдёрнула
Стоит признать, в мужья мне достался ракшас с красивым телом. Красивым и до странности знакомым, словно я его знала когда-то давным-давно, а сейчас вдруг вспомнила. Дикое чувство и, если честно, немного пугающее. Клянусь, у меня даже во рту пересохло от желания потрогать тугие мышцы, бугрящиеся под гладкой, золотистой от загара кожей.
– Всё хорошо? – заломил удивлённо тёмную бровь, на самом краешке пересечённую светлой полоской шрама, и я почувствовала, как неторопливо поползла по моему лицу краска. Со лба плеснуло на переносицу, щёки, свело от смущения кожу на подбородке, губы пересохли, а уши полыхнули так ярко (судя по ощущениям), что их можно было использовать в штормовую ночь вместо маяка.
– Да, – прокашлялась я, отводя взгляд.
Стыдно-то как… Будто я полуголого мужика никогда не видела. Видела! И не все из них были старыми и немощными.
– Вот. – Раш протянул мне свёрнутую в рулон одежду, но я не рискнула заглянуть ему в лицо, смотрела лишь на руки. Красивые, заразы, сильные. А ладони узкие, с длинными пальцами… О чём я только думаю? Может, в этом номере для новобрачных что-то в воду в душе подмешивают? Не может же быть, что на меня так повлиял вид голой мужской груди! Пусть и красивой. Или всё-таки может? – Мне мои вещи из старого номера подняли.
– Мгу, – пробормотала я, пряча взгляд за ресницами и мысленно костеря себя за косноязычие. Нет, я всегда была молчуньей и всем видам диалога предпочитала внутренний, но в этот день, кажется, даже саму себя превзошла.
– Если не хочешь брать моё, я велю кого-нибудь послать в ближайший магазин. Твои размеры у меня теперь уже есть…
– Не надо! – вскинулась я и ещё больше смутилась из-за того, что Раш неправильно понял причины моего невнятного бормотания. – Меня всё устраивает, правда! Просто я…
– Немножко смущаешься?
Поплотнее запахнула полы халата с какой-то обречённой отчаянностью вспоминая, что под ним я совершенно обнажена, и кивнула.
– Я, если честно, тоже впервые в такой ситуации, – признался муж и мимолётно провёл кончиками пальцев по моему запястью. – Не трусь. Переодевайся скорее и выходи. Я нам обед заказал в номер… Или уже ужин?.. – Глянул на циферблат наручных часов. – В общем, не задерживайся. Тоже хочу всё с себя смыть.
Вновь промычав что-то невразумительное, я поспешно спряталась за дверью, но лишь закончив переодеваться, поняла, что в этот раз забыла запереться…
А всё потому, что перед глазами всё ещё маячил плоский живот с полоской тёмных волосков, крепкие плечи и мускулистые руки… Определённо, Ривераш Акерти и в одежде-то был хорош собою, это я ещё в зале Героев отметила, а без неё даже затмил не
Мысли о ракшасе, в которого я была так долго влюблена, слегка отрезвили, и я всё же посмотрела на свёрток, что передал мне муж: голубая майка без рукавов и серые шорты, такие же, как у него самого. Я хмыкнула, представив, как мы будем смотреться во время первого семейного ужина, а потом и вовсе рассмеялась в голос.
– Тара? – тут же всполошился под дверью Раш. Караулит он меня, что ли?
– Всё нормально, – ответила я, выходя. – Смешно выгляжу в твоей одежде. Наверное. Хотя, если учесть, что замуж я выходила в больничном халате…
Раш болезненно скривился от моих слов, а я недоумённо моргнула, когда он процедил сквозь стиснутые зубы острое, как лезвие бритвы:
– Извини.
И вновь перечный стыд опалил мне щёки, напомнив, что в этой ситуации мы оба оказались не по своей воле, а между тем лишь я веду себя, как принцесса королевских кровей, а Раш смиренно терпит и мою нищету, и моё недовольство сложившейся ситуацией… и все остальное тоже вполне себе смиренно.
Разве что ругается заковыристо…
– Да я не поэтому… я…
– Если ужин принесут, пока я в душе буду, – перебил меня Раш, – откроешь, ладно?
Еду нам доставили, когда в ванной во всю шумела вода, а я отчаянно пыталась не представлять, как прозрачные капли воды стекают по золотистой коже мужа. У меня всегда было болезненное пристрастие к красоте человеческого тела, я какое-то время даже пыталась рисовать, пока дед не узнал и не запретил… Но одно дело срисовывать картинки из анатомических учебников, и совсем другое видеть эту самую восхитительную анатомию воочию…
И нет, мне не было стыдно, когда я думала о теле Раша, как о восхитительной анатомии, потому что «правду говорить легко и приятно». Эту фразу я тоже услышала в лимбе и сразу же влюбилась в нее. И поклялась себе, что однажды в моей жизни наступит период, когда мне не нужно будет лгать и изворачиваться, я буду всегда и всем говорить только правду. Главное, чтобы меня о прошлом никто не спрашивал…
А на ужин Раш заказал бифштексы с кровью, жареного в собственном соку цыплёнка, салат «Дары моря» и гору куриных крылышек. И когда я говорю «гора», я имею в виду то, что примерно три десятка кур сложили свой живот для того, чтобы нам с мужем было чем перекусить на сон грядущий…
Опять-таки в лимбе, а что делать, если там я только с людьми и общалась, – на сторону ррхато дед мне запрещал ходить! – я узнала о том, что есть такая человеческая религия, Вегетарианство называется. Так вот, её приверженцы вообще не едят мясо. И рыбу. И яйца. Сыры, молоко, масло… Короче полный кошмар для ррхато с полным оборотом. Мы же хищники, и во время смены ипостаси или сразу после возвращения к так называемому человекоподобному образу физически нуждаемся в крови и мясе, даже сыром. Я в своей жизни с этой непреодолимой жаждой столкнулась лишь однажды, уже в новом теле, потому как старое моё второй ипостаси не имело. У Хранителей не бывает второй ипостаси. Мы своеобразное исключение из правил. То самое, которое правило лишь подтверждает… Но речь сейчас не об этом, а о том, что Раш, заказывая ужин, явно рассчитывал на взаимный оборот и неминуемый интим.