Чужая
Шрифт:
– Спасибо, что не даёшь мне возможности об этом забыть, – не глядя на сталкера обрубила я. – А то я всё гадала, кто же станет мне напоминать об истинном имени моего нового тела, когда меня выпустят из Отстойника… Ой, прости, я хотела сказать, из Питомника.
– Извини.
Ракшас страдальчески скривился и сначала отвёл глаза, а потом резко подался ко мне, словно хотел сказать по секрету что-то важное, но в этот миг негромко звякнул невидимый звоночек, двери лифта с шипением разъехались в стороны, и муж мой вместо тайного откровения выдал негромкое ругательство. Потому что сначала
…Лифт был огромный, я таких никогда не видела. Хотя, сколько я их видела, тех лифтов: один в Инкубаторе, в Питомнике три, да ещё тот, на котором нас привезли в Зал героев: маленький, с резными низенькими дверцами гармошкой. В эту же, шестую по счёту из виденных мной кабин, с лёгкостью можно было вместить трактор деда, вместе с дедом и половиною нашей «семьи».
А ещё здесь были зеркала. Целая огромная зеркальная стена. Мы как стали возле неё со сталкером, так я сразу не только о вопросах и ответах позабыла, я бы не заметила, если бы вслед за нами в лифт зашёл ракшас в боевой форме и с розочкой в зубах.
Умрите все – я впервые вижу себя.
Это я?
Это в самом деле я?
О, Владычица…
Я подняла руку, дотронулась до своей щеки и несказанно удивилась, когда моё отражение сделало то же самое. Охнув, я вскинула вторую руку и замерла, внезапно забыв, как дышать.
То, что волосы у меня белые, как тот самый снег, который я никогда не видела живьём, я знала. Как и то, что они довольно длинные, хоть и не коса до талии, к которой я привыкла за свою предыдущую жизнь. Да и о своей фигуре я имела кое-какое представление – успела рассмотреть себя в душе. А вот лицо… Это было жутко.
Нет, не так. С лицом было всё в порядке. Обычное такое лицо, разве что бледное очень… Но тут ничего удивительного: моё тело не один месяц пробыло в Питомнике до того, как меня в него переселили. Да и после переселения… На прогулки нас из Отстойника, понятное дело, никто не водил. Так же загару взяться было неоткуда.
А в остальном, как я и сказала, лицо как лицо. Маленький нос, острый подбородок, губы розовые… И только глаза. Глаза были моими родными, светло-голубыми. На чужом лице они казались двумя ледяными льдинками. И это было так… так жутко! Будто кто-то запер меня в чужом теле и я оттуда подсматривала за окружающим меня миром через два маленьких окошка…
В какой-то степени, наверное, всё так и было.
Чужое.
Заперли.
Меня.
Вот только я почему-то не чувствовала себя в ловушке. Наоборот, пьянела от сладкого вкуса свободы и даже лёгкая горечь в лице стоявшего за моей спиной ракшаса этого вкуса ничуть не портила…
Была ли новая я красивой? Было ли красивым это чужое-моё тело? Не знаю. С тех пор, как в нём очутилась, я ни разу всерьёз об этом не задумывалась: мне вполне хватало того, что оно здоровое. Ноги ходят, руки двигаются, глаза смотрят, уши слышат… И тут вдруг выясняется, что ко всему этому ещё и лицо прилагается. И это лицо совсем не то, которое я привыкла видеть в зеркале.
Знаете
– Всё хорошо?
Сталкер погладил моё предплечье, и я, моргнув, всё же сумела отвести взгляд от зеркала. Не имею представления, как долго я так стояла, но мы уже успели приехать на нужный этаж, и я увидела за спиной мужа несколько удивлённых, полных злого любопытства глаз.
Взяв меня за руку, ракшас поспешно вытащил меня из кабины и быстро, я едва ноги успевала переставлять, куда-то поволок, щедро отсыпая зевакам, всё ещё продолжавшим на нас таращиться, весьма колючие замечания, а шагах в трёх от выхода из здания внезапно остановился, оглянулся и ласково прорычал:
– Эй ты, удод! Не расчёсывай мне нервы, убери фотяк. Я, когда нервный, такой неуклюжий. Могу нечаянно разбить руки о твои фарфоровые зубы.
В мёртвой тишине меня вытолкали на улицу и протащив на буксире метров сто до парковки, затолкали в серенькую машинку и только после этого пальцы, обнимавшие моё запястье, разжались.
– Первый раз себя увидела? – спросил сталкер и, когда я кивнула, выдал сквозь зубы какое-то сложносочинённое ругательство. – Если тебе нехорошо, хочешь умыться или просто воды, только скажи…
Он стоял, положив обе руки на крышу машины и, склонившись, внимательно хмурился мне в лицо. Я покачала головой, попыталась что-то сказать, но закашлялась и жалко выдавила из себя:
– Воды, может быть.
– Держи. – Вынул из дверцы пластиковую бутылку. – Прости, у меня только тёплая, но мы можем куда-нибудь заехать по пути…
Я сделала несколько жадных глотков. Вода отчего-то показалась такой невероятно вкусной, что у меня даже голова закружилась.
– Не нужно. Спасибо тебе. Эта меня вполне устраивает…
– Устраивает она её, – проворчал сталкер и в его голосе мне отчётливо послышалось с трудом скрываемое раздражение. – Устраивает… Хм.
Выпрямился. Захлопнул дверцу и, обойдя машину спереди устроился на водительском сидении.
– Пристегнись, – коротко велел он, а я заметалась испуганным взглядом по салону, потому что в теории знала, как это делается, а вот что касается практики… Покосилась на ракшаса. Правой рукой он схватился за металлическую штуку над своим левым плечом и потянул. Я попыталась повторить его жест, но мой ремень почему-то не захотел вытаскиваться из стены автомобиля. Ну или где он там прячется?.. Я дёрнула ещё раз, и ещё – но результат был прежним. Наконец, признав своё поражение, я пробормотала:
– Эй, у меня не получается.
– Вижу. – Щёлкнул кнопкой, убирая свой ремень безопасности, а затем перегнулся через меня, чтобы достать тот, с которым мне так и не удалось справиться. Меня накрыло запахом хвои, свежей родниковой воды и чего-то ещё, чему я не могла дать определения, но что мне точно нравилось. Настолько, что я зажмурилась и задержала дыхание, одновременно пытаясь врасти в спинку своего сидения.
Защёлкнув мой ремень, сталкер не торопился убраться на своё место, а всё так же нависал надо мной. И я, подумав, что со стороны наверняка выгляжу невероятно смешно и глупо, распахнула глаза.