Шрифт:
Сергей Другаль
Дела небесные
Чужие обычаи
– Пути эволюции неисповедимы. Вот так. А хочешь выполнить программу, уважай чужие обычаи.
Сказав это, Вася выпил стакан соку, хрупнул огурцом и ретроспективно передернулся. Вообще, после нашего возвращения с Нимзы Вася часто говорил об уважении чужих обычаев, это у него конек такой появился, у нашего коренастого Васи. Надо сказать, у него были основания. Еще бы, каждый будет рад, если его недостаток, скажу сильнее, порок вдруг обернется достоинством. Но мало ли что может случиться в глубоком космосе... Мы, конечно,
Сегодня Вася вернулся с еженедельного обзора памятников, понавоздвигнутых ему, и нам заодно, в разных краях Земли. Вася пришел ко мне, когда мы все были в сборе, и доложил, что результатами ревизии он доволен, облагодетельствованные земляне монументы содержат в порядке. В этот раз Вася даже на голубей не жаловался, хотя по мне монумент без живого голубя на голове - это и не монумент вовсе, а так, сооружение...
– Я вот думаю, посмотрит прохожий на монумент, - сказал Вася, - и потеплеет у него на душе, ибо он подумает: а вот и Вася Рамодин!
– Возьмем, к примеру, кота, - ни с того ни с сего сказал Лев Матюшин.
– Н-да. Сейчас редко услышишь связное высказывание. Особенно от человека, ушибленного яйцом по голове.
– А чего, - капитан словно не заметил Васиной шпильки.
– Действительно, возьмем, к примеру, кота. Хитрое, говорю, животное. И мы осуждаем его.
– Все кошачьи хитрости, - стал развивать тему Лев, - направлены на то, чтобы в доме ничего не делать, а вот так лежать вывернувшись пузом вбок.
Теорианский кот светло глянул на Льва и снова смежил очи свои. Этот подаренный экипажу двухголосый кот жил-не тужил по очереди у каждого из нас, и не было заметно, чтобы он скучал по родной Теоре. Во всяком случае лапы он по этому поводу не заламывал.
– Бибинела токата, - пробормотал Вася.
– А чего ему, - вступился я за кота.
– За все в доме отвечают Клемма и впечатленец.
Действительно, впечатленец возился в горшке на полу, похоже, задался целью, чтобы розы круглый год цвели. Клемма гремела на кухне посудой.
– Если быть объективным, то надо признать, что кот несет определенную нагрузку, которая многим из нас не под силу. Он собой дом украшает, примирительно сказал капитан.
Коренастый Вася засопел.
Мы готовы были говорить о котах весь вечер непрерывно, ибо прервись мы, Вася снова начнет о своих похождениях на Нимзе и об уважении к чужим обычаям...
По моему колену впечатленец залез на стол, обмакнул коготь в вазочку с медом и заспешил на подоконник. Мы замолчали и следили, что дальше будет. Впечатленец постучал лапой, и тут приползла козявка, поела меду и снова уползла за подоконник. Мы вздохнули и по-другому взглянули на Васю. А что, Вася вообще всегда отличался деликатностью и тонкостью обхождения - этого у него не отнимешь, правда, в последние годы он раздался в животе, именуемом грудью, но никто из нас с годами не похудел, кроме капитана, который утверждает, что если полгода побегать за рюкзаком, то станешь тощим навсегда. Я вам скажу,
Поскольку Вася все равно найдет случай сказать длинное слово, то я уж лучше сам перескажу, как оно было на Нимзе. В моем распоряжении записи событий и диалогов на памятных кристаллах. Всего и о всех рассказать - бумаги не хватит. Я только о Льве и Васе, по одному эпизоду...
Нимза - одна из планет голубого солнца. Координаты я не сообщаю, поскольку никто из вас туда не собирается. В свое время я открыл закон, согласно которому каждая звезда имеет систему планет и в ней хотя бы одна планета пригодна для жизни и потому заселена. Этот закон сразу облегчил поиски братьев по разуму: главное - добраться до незнакомой звезды, а уж там...
Нам везло. На Нимзе, несмотря на наличие разума, войн пока не было. А было социальное благорастворение, поскольку местные жители находились в диком состоянии, в состоянии первобытного коммунизма. Волосатенькие, в передничках из плохо выделанных шкур, немногочисленные жители пещер и высоких деревьев, крепенькие такие мужички. О женщинах я не говорю - это Васина область. Но в целом женщины как женщины, они что на Нимзе, что на Земле - одна природа. Я этим ничего плохого сказать не хочу, скорее наоборот.
Когда высаживаешься на незнакомую планету, то первое дело - поставить базовый лагерь, чтоб было где передохнуть и привести себя и порядок после блужданий по планете. И в первую же ночь нашу базу осадили какие-то ужасные хищники. Они пытались преодолеть защиту, дико ревели, сверкали глазами и скрипели то ли зубами, то ли суставами. Хорошо, капитан догадался включить светильники. Мы видели, как эти огромные хвостатые твари метнулись в лесную тень, подальше от нашей сияющей поляны.
– Надо бы разбудить Василия, - сказал капитан, заглядывая каждому в глаза. Вася в своем боксе с тройной звукоизоляцией давил сурка и животных воплей слышать не мог.
Возникла заполненная инопланетным оревом пауза.
– Ладно, пусть спит, - вздохнул капитан.
– В данном случае я приказывать не могу.
– Так-с, - сказал корабельный биолог, то есть я.
– Хищники боятся света, следовательно, они ведут ночной образ жизни. Днем спят, и вот тут-то мы их и прищучим.
Я ошибся, что в общем меня не порочит как специалиста, ибо вся биология состоит из сплошных ошибок: мы думаем, что знаем что-то о жизни, а мы ни черта не знаем.
Утром мы сняли защиту, умылись, поели. Вдруг капитан говорит:
– Где мой рюкзак? Он вот тут с вечера лежал! Из непрокусимой кожи.
Нет рюкзака. Ну, нет и все!
Тут видим, на краю поляны хищник стоит, в зубах рюкзак держит. Не из тех, что ночью были, но зубов несчетно, глаза красным огнем горят, на боках мозолистые наросты и сам с теленка. Серый, как волк. Имя ему карчикалой - это я так назвал.
Капитан, а какой хищник его устрашит, кинулся забрать рюкзак. Карчикалой подождал маленько и неспешной рысью двинулся по периметру поляны. Капитан наподдал, хищник тоже, держа расстояние метров пять.