Чужие правила
Шрифт:
Не могу описать, что в тот момент творилось в моём скворечнике! Чётко ощутил лишь одно – сердце сжалось, стало больно. Может, она ведьма и проворожила меня? Я словно марионетка в её коварных лапках.
Наш поцелуй длился вечно. То есть, я потерялся. Было сладко и горько одновременно. Меня всего колотило изнутри.
– Зачем?
Открыл глаза. Улыбается, гадина.
– Хотела проверить.
Какой же я идиот! А она всё издевается! Эй, Жек! Очнись!
– Что проверить?
– Правда ли, что ты всё-таки лучше целуешься, или мне показалось…
Всё!
– Слышь, отвали от меня, ясно!
Не терпелось разбить её наглую рожу.
Дверь громко распахнулась, и целая прорва глаз уставилась на нас.
– Вы чего тут кричите?
Я психанул и пустился вниз по лестнице.
Глава 13
Понедельник. День тяжёлый, это точно. После событий накануне я не мог уснуть. Перед глазами стояло это нахальное личико. Плюс поругался с Сержем. Оказалось, он видел наш поцелуй в дверной глазок. Вот Штирлиц! Предъявил мне по полной. На мой ответ – «в этом деле каждый за себя» – заявил, что теперь это другое, потому что они пара.
Походу, пара рассорилась, и на алгебре Инка сидела одна. Серж порадовал своим возвращением нашу «экс-звезду», Лерку Макарову, что читалось по её блаженно-воодушевленной физиономии. После прихода Юдиной она явно сдала позиции. Чёрная кошка нравилась далеко не мне одному. Она умела привлечь внимание. Лерка бесилась от этого. К тому же, они раньше мутили с Сержем, который у нас носил гордый титул главного красавчика школы. Ясное дело, у Макаровой имелись причины невзлюбить новенькую.
Вторым был урок химии. В этом классе мы сидели тремя слитными рядами. Я на последнем, обычно крайним слева. Рядом прыщавый лоб Мазина. Прямо – пляшущие кудри Макаровой. Правее – подбритый затылок брата. Инка втесалась в первом ряду, под бок ботаничке Смирновой.
В кабинет вошла ещё одна новенькая. Оказалось, училка. Сообразил, что это практикантка. Наша химичка заболела, и беднягой тут же заткнули амбразуру. Вот не свезло-то!
Она выглядела как наша ровесница, солидности ей придавали только строгий костюм и маленькие очочки на носу. Представилась Еленой Евгеньевной. Пришлось сразу окрестить «ЕЕ-шкой». С каким выражением я повторял это «Е-Е» можно догадаться. В первые десять минут урока трижды заставил бедолагу покраснеть. Та изо всех сил пыжилась изобразить строгую училку. Я ей сочувствовал. Где-то глубоко.
На прошлом занятии мы писали контрольную, и теперь ей выпала честь проверить наши работы. Пока мы самостоятельно вникали в новый параграф, она ломала свою белокурую головку над нашими иероглифами. Наконец, начала раздавать тетради с результатами и заодно знакомиться с классом. Дошла очередь до нас.
– Мартынов Сергей!
Он привстал.
– Пять, садитесь, – брат опустился с довольной физией и заново обретенной макулатурой в руках.
– Мартынов Евгений!
Я поднял глаза и заулыбался во всю челюсть. Предполагал, что написал на хорошо, не меньше. Этот предмет мне давался без особых проблем.
– У вас двойка, – она передала мне тетрадь.
Не понял.
– Вы хотите знать, почему? Это потому, что половина вашей работы выполнена другим учеником!
Её ведь тогда даже не было… Ах ты, грёбаный Шерлок Холмс! Я понял, о чём она. Я принадлежал к тому числу индивидов, которых ещё называют страшным словом «амбидекстр». То есть, одинаково хорошо владел обеими руками. Писал чаще левой и потому сидел крайним, дабы не толкаться ни с кем локтями. Но в прошлый понедельник меня подвинул опоздавший Мазин. Я поменял руку и мой почерк кувырнулся в другую сторону… А Саня, кстати, был тот ещё дуб и скатывал даже у меня.
Не хотелось получать пару, ведь мне предстояло заслужить обратно гитару мою ненаглядную. Но я решил сразу ничего не выяснять, а подойти после урока.
Наблюдал одновременно за Инкой и улыбашками Сержа с Леркой. В башке роились вопросы.
Прозвенел звонок, и все, спотыкаясь, поспешили на выход. Я подвалил к ЕЕ-шке и плюхнулся задом на учительский стол в предвкушении бурной реакции.
– Мартынов! Вы что себе позволяете?
Ну естественно, ещё одна стандартная фраза.
– А за что вы мне пару влепили? – я склонил голову набок и натянул нахальную ухмылку, заглядывая в бликующие стёклышки очков.
Она вскочила. По покрасневшему лицу понял, что смущаю её.
– Вы же не самостоятельно выполнили свою контрольную!
– С чего вы взяли?
– Так, дайте тетрадь!
Это я держал наготове.
– Вот, почерки совсем разные! – ткнула она тонким пальчиком, и я заметил обручальное кольцо. Такая молоденькая, а уже замужем. Несчастная.
– Елена Евгеньевна, а вы не могли бы предположить на секундочку, что ошиблись?
Она часто заморгала, стараясь рассмотреть мои каракули повнимательней. Похоже, у бедняжки действительно проблемы со зрением.
– Так, Мартынов! – внезапно взвилась она. – Не морочьте мне голову и слезьте, наконец, со стола!
Я лишь поёрзал на разбросанных тетрадях, дабы усесться поудобнее.
Она стеснялась посмотреть мне в глаза. И не знала, как справиться с такой неожиданной наглостью. У неё даже губы задрожали. Ещё не хватало довести бедолагу до истерики.
Я спрыгнул, ненароком стряхнув груду исписанных листочков. Она кинулась поднимать их с пола. Думаете, бросился ей помогать? Тогда вы ещё не поняли, что я за тип.
– Вам пора сменить диоптрии, – ляпнул я напоследок и отправился в туалет покурить.
Глава 14
Следующий урок я провёл с затычками в ушах, наслаждаясь великими творениями своей любимой группы. Ничего особенного не происходило.
Последней была физ-ра.
У меня не нашлось спортивной формы, и учитель, он же наш футбольный тренер, снова отчихвостил по полной, но не выгнал. Припомнил «прогул» матча. Серж вступился, подтвердив мою «болезнь». Я обрадовался. Значит, простил.