Чужими руками
Шрифт:
Затем Платон вытянул правую руку с пузырем, нацелив его в усеянное звездами небо – где-то между летящими космокатерами. И начал думать о них, снова и снова прокручивая перед глазами картинку: два глиссера бросаются навстречу друг другу, превращаясь в серебристый комок. Он мысленно молился, чтобы они слиплись. Вытянутая рука его дрожала, и «Сынку» приходилось корректировать прицел.
По сути, археолог в точности повторил процедуру, но космокатера слишком долго не слипались. Археолог решил уже, что ничего не выйдет, и кораблик возьмут на абордаж.
– Не дрейфь, – единственное, что произнес Серый Лис.
Теперь
– Ура-а-а!!! – завопил Рассольников, едва не оглушив Кнутсена.
– Ка-пу-ут! – вторил ему кораблик.
– Не жалко парней? – поинтересовался Серый Лис, когда они замолчали.
– Если б я мог, я бы… Но у нас не было другого выхода. Разве не так? – буркнул Платон.
– Все так, – вздохнул спецагент.
ГЛАВА 28
СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ
Строго секретно
Командующему операцией «Укол» лейб-адмиралу Киндерглассу
ШИФРОГРАММА
Нападение ойроцатской эскадры отбито. 27 вымпелов из 32 уничтожены. Остальные корабли ушли на Цан-Ойроцат. Наши потери – семь вымпелов. Флагман получил сильные повреждения и потерял ход.
В разгар битвы с Бочасты стартовал малый биомеханический гиперпрыгун без опознавательных знаков. Два брошенных в погоню глиссера были уничтожены с применением оружия неизвестного типа. Другие корабли Лиги находились вне досягаемости и вели бой. Нарушитель ушел в гиперпространство.
Командир Седьмой эскадры Коллективного военного флота Лиги Миров лейб-коммодор Трускавец
«Женщина на гиперпрыгуне – дурная примета, уходящая корнями к старинным предрассудкам земных моряков. Страховая фирма „Ллойд“ располагает статистикой, которая свидетельствует: звездные суда терпят бедствие вдвое чаще, если в их экипаж входят особи женского пола…»
«Сынок» удирал с Бочасты как прирожденный контрабандист или матерый алиментщик. Трудно поверить, что это малое дитя. Уж больно резво скакал он по гиперпространству и ловко заметал следы. Генетическая память – страшная сила. Что бы стало с родом человеческим, рождайся мы на свет божий, помня все, что делали наши предки, и умея все, что умели они? Бесконечная череда Гитлеров, Эйнштейнов, Гагариных и Джеков-Потрошителей. И ни одного нормального ребенка. Ни одного «агу» на сто миллиардов рыл… Выйдя из первого гиперпрыжка, кораблик позвал Платона в рубку.
– Папа, смотри: там что-то очень маленькое. Подает сигнал «SOS» на радиочастотах. Выходит, тахи-онного передатчика нет. Значит, их никто не спасет.
Археолог глядел на экран радара: крохотная желтая точка. Спасательная шлюпка, прогулочная яхта или такой же гиперпрыгунок. И, скорей всего, это ловушка. Примитивная, рассчитанная на сентиментального черного археолога. Но он, Платон Рассольников, – мудр. Его на мякине не проведешь. Он будет осторожен,
– Что тут у вас? – просунул голову в люк спецагент.
Кораблик не стал блокировать вход в рубку. Он был умным мальчиком и понимал: если Серому Лису чего-нибудь сильно захочется, Лис не остановится ни перед чем – прожжет дыру в переборке или выстрелит из боевого станнера, парализуя нервные центры.
– У нас тут про-бле-ема, – протянул Рассольников. Он был уверен: Кнутсен предложит не поддаваться на провокации и немедленно делать ноги.
Однако Серый Лис не спешил высказаться и чего-то ждал. «Сынок» дал увеличение на объект. Терпела бедствие яхта – некогда белоснежная одноместная «птичка» под флагом планеты Гиибс. На месте гипердвижка зияла дыра с обгорелыми краями. Яхта изрядно закоптилась от пожара, но в ней теплилась жизнь.
«Еще одна чичипата», – удивился археолог.
– Довольно натурально…– протянул Кнутсен. – Ничего не скажешь: со вкусом сделано.
– Ты считаешь, это – инсценировка?
– Если инсценировка, то весьма удачная.
– Папа, по инструкции надо послать им запрос, – тонким голоском произнес кораблик.
– Вот и сделай, – сказал археолог. – Хуже не будет.
– Говорит гиперпрыгун «Сынок» с экипажем на борту. Порт приписки – Старая Земля, – уверенно врал кораблик. – Принял сигнал «SOS». Нуждаетесь ли вы в помощи?
Ответа не было.
– Если есть кто живой, отзовись, – более челов.е-ческим языком спросил «Сынок». Яхта молчала.
– Что будем делать, папа? – спросил кораблик.
– Спасать, черт бы их побрал! – ответил Платон. Он по-прежнему был уверен, что это западня.
Кнутсен молча кивнул.
До яхты было двадцать две тысячи километров. «Сынок» врубил стартовые ускорители.
– Подходи ближе, но не слишком торопись, – давал бесплатные советы археолог. – Посмотрим, что к чему.
Кораблик включил маршевые. Закопченная «птичка» стала быстро приближаться.
– Кто полезет внутрь? У нас на борту андроидов нет, – виноватым тоном сообщил кораблик.
– Моя идея – я и полезу, – буркнул Рассольников, страшно недовольный тем, что сам себя загнал в угол.
Надев ярко-оранжевый скафандр с получасовым запасом кислорода, археолог вышел в тамбур. «Сынок» открыл внешний люк. Вблизи суденышко выглядело совсем печально: странно, что оно вообще уцелело в такой аварии.
В развороченной взрывом яхте Платон обнаружил спасательную капсулу. Она не смогла катапультироваться, застряв в кружеве искореженных переборок. Но внутри нее был кто-то живой.
Псевдоподии «Сынка» помогли орудующему плазменным резаком Рассольникову высвободить капсулу. Кораблик открыл широкий проход в борту и вобрал ее в себя.
Не медля, «Сынок» сделал второй прыжок. Карантинная эскадра могла бросить в погоню скоростной гиперкорабль, и тогда хана малютке с его экипажем.
Чичипата успела погрузить себя в анабиоз. Так можно протянуть гораздо дольше – мало уходит кислорода, не надо пить и есть, да и время летит быстрее. Полезное изобретение, если, конечно, не слишком залеживаться в ледяном гробу – можно и не проснуться. А ведь когда-то людям казалось, что в анабиозе астронавты будут проводить века, пока их фотонные рыдваны тащатся по галактике от звезды до звезды.