Чужое оружие
Шрифт:
— Это азы закона, товарищ подполковник.
— А вот меня всерьез интересует, что вы думаете о Чепикове, — обратился Коваль к Бутко. — Я читал характеристику, которую вы подписали, очень общая, а ведь он не первый год колхозник.
— Ничего другого о Чепикове и не скажешь. От работы не отлынивал. Я, конечно, лично с ним не соприкасался. Но в последнее время, говорят, пить начал, на работу не выходил. Все как-то руки не доходили… С воспитанием у нас еще есть заботы.
— Ну, а вы, Семен Павлович, — спросил Коваль у председателя
— Где уж там, — отмахнулся Отрощенко. — Это он сейчас на всю округу прогремел; так сказать, обрел лавры Герострата.
— Зато Ганку, наверное, знаете, — усмехнулся Коваль.
— Продавщица здешняя, Семен Павлович, — подсказал Бутко. — Ларек у дороги. По фамилии Кульбачка.
Отрощенко вдруг что-то вспомнил, поманил пальцем своего водителя. Тот направился было к нему, но, поняв, в чем дело, подошел к воде и вытащил оттуда металлическую сетку с пивом и минеральной водой.
— Прошу, — предложил Отрощенко, — отменное. Может, не успело охладиться. А я лично только «Лужанскую». Жестокий гастрит.
Пиво и впрямь было тепловатое. Но Коваль не подал виду.
— Собственно, не только в продавщице дело. Как могли районные организации, и руководство колхоза в первую очередь, допустить, чтобы здесь хозяйничала такая Ганка, спаивала людей. И Чепикова споила. Думается, что в эту трагедию и она свою лепту внесла. Может, немалую…
— Да откуда? — удивился Бутко.
— Кульбачка изнутри разлагает людей. Как в прошлые времена шинкарка. У нее каждый мог полакомиться зельем. В любое время — днем и ночью. Сколько жалоб написали бабы! Ребятишек в район, в интернат отправляли из-за пьянства отцов. Этой торговой точкой занимались и детская комната милиции, и отдел борьбы с хищениями. Кто-то слишком опекает эту Кульбачку.
— Она первая на весь район план выполняет, — сказал тихо председатель колхоза. — Хотя и на отшибе торгует…
— Знаете, Сергей Сергеевич, нам такой ценой планы не нужны, — сердито бросил Отрощенко.
— Тут дело не только в моральных потерях, — продолжал Коваль. — А сколько экономического вреда, который виден даже невооруженным глазом, причиняет пьянство! Трактор «Сельхозтехники» и бульдозер разбили кто? Клиенты вашей Ганки. Шестьдесят процентов аварий по району совершено водителями в нетрезвом состоянии. Около Ганкиного «ресторана» гульбища с драками устраивали…
— Ну, шестьдесят процентов — это по всему району, — возразил Бутко.
— Однако в большинстве протоколов сказано, что заправлялись «горючим» эти водители у Ганки, в Вербивке. Она когда хочешь откроет и в долг не откажет. Пьяницы чуть ли не с другого конца района приезжали…
— Возможно, Дмитрий Иванович, мы кое-что проглядели, — согласился Отрощенко. — Но обобщать тоже нельзя… Для района это нетипично. Людей вы сегодня видели, прекрасные труженики…
— Люди у вас хорошие. Но и пьяниц многовато развелось.
— С Ганкой в основном
— Майор Литвин представление в райисполком делал, — вставил Коваль.
— Да, помню, — согласился опять Отрощенко. — Но райпотребсоюз так защищал свою торговую точку в Вербивке… Не ходить же людям в райцентр за каждым пустяком.
— Большая проблема — продавца заменить?
— Не идет молодежь в продавцы, Дмитрий Иванович, — пояснил Бутко. — Райпотребсоюз арендует у Кульбачки и помещение.
Коваль улыбнулся, вспомнив слова Ганки о том, что без нее вербивчане будут бедствовать. Он даже головой покачал: так совпадали мысли Бутко и Отрощенко со словами Кульбачки. Здорово же эта лукавая женщина повернула себе на пользу создавшуюся ситуацию.
— А если уголовное дело заведут на Кульбачку? — спросил Коваль. — К тому идет. Тогда что?
— Тогда придется потребсоюзу выездную точку организовать, — ответил Отрощенко. — Или временную палатку ставить… Конечно, без вина и водки в кредит.
— Может, магазин построить?
— Вербивка неперспективная. Двадцать семь дворов. Остались почти одни пенсионеры. Дома пустуют… Решено со временем переселить всех в Журавли. Там Сергей Сергеич, — Отрощенко кивнул в сторону председателя колхоза, — добротные дома строит. Водопровод, клуб, баню, больницу, полная электрификация… Нелегкое у него это строительство.
— Если бы только оно, Семен Павлович, — пожаловался Бутко. — Переселяться люди не хотят. Ставим человеку каменный дом, а он из своей мазанки уходить не хочет, говорит — сердце к родному углу прикипело. Отсталый народ есть.
— Отсталый? — Коваль улыбнулся. — Я бы, наверное, и сам отсюда не ушел… А кто же самый отсталый?
— Да хотя бы Лагута!.. О мертвых, правда, чего уж говорить…
— Нам приходится, — сказал Коваль. — Да и хата у Лагуты вовсе не мазанка.
— И то верно, не такой замшелый был этот Лагута, — согласился Бутко. — Хотя чудаковатый. В колхозную мастерскую никогда не приходил, а дома попросишь — какую угодно работу по дереву исполнит.
— А как относились к нему вербивчане? Дружил с кем? Ссорился?
— Отшельником жил. По слухам — человек набожный. Но веры какой — неведомо. В церковь не ходил, праздников не справлял.
— Может, сектант?
— Трудно сказать.
— Под боком у вас — и не знали?
Бутко только руками развел.
— Ну что ж, Дмитрий Иванович, — поднялся Отрощенко. — Познакомились, поговорили. Загляните вечером в исполком, я там бываю допоздна…
Машины, петляя между деревьями, выехали под палящее июльское солнце и направились в разные стороны.
Коваль поехал в Вербивку. У него было ощущение, что он блуждает в темноте и каждое новое знакомство, каждая новая беседа отдаляют его от цели, а дело об убийстве обрастает вопросами без ответов.
Офицер Красной Армии
2. Командир Красной Армии
Фантастика:
попаданцы
рейтинг книги
