Чужое тело
Шрифт:
— Это для воспитания девчонок. А, ты же не возишься с этими сиротами… Это делается, чтобы очистить их от скверны, которой они нахватались от своих непутевых родителей, и привить им истинные ценности. Ох, я и забыла… Приедут инспектора из министерства нравственного попечения, но мы с Меей успеем выпить по чашечке чаю до того, как все начнется.
— Сюда приедут мужчины? — Полина манерно потупилась.
— Не мужчины, а инспектора нравственного попечения, почетные воспитатели! У них специальные полномочия на посещение приюта. Надо же наставлять этих негодниц…
Полина подобострастно попрощалась и отправилась к себе в комнату, но спать не легла. Два часа спустя, когда свет во всем корпусе погас, она бесшумно распахнула окно и по-кошачьи ловко спрыгнула со второго этажа в темноту, на усыпанный сырой листвой газон. Впрочем, это была уже не Полина Вердал, а базовая личность — сотрудник незийской полиции Поль Лагайм. В черном маскировочном комбинезоне он растворился в ночи, стоило ему удалиться от здания на десяток метров. Поль включил передатчик и вызвал Стива.
— Поль?
— Ага, я. Послезавтра утром доберусь до объекта, будь готов.
— Понял.
— Это не все. Сможешь кое-что забросить мне завтра ночью?
— Что именно?
— «Тысячеликий мираж», он у меня в каюте. Все три коробки, хорошо? Мне оттуда всякие навороты нужны. Еще мой полицейский шокер, он в черно-белой сумке, в футляре. И еще… Кусок какого-нибудь ненужного кабеля, примерно метровой длины — найдется?
— Зачем тебе все это?
— Надо. Потом объясню.
— Ладно, будет. Свяжемся через сутки.
Поль постоял под холодным моросящим дождем, вдыхая сладковатый запах палой листвы. Потом надел стикерпластовые перчатки и наколенники — без них по стене на второй этаж не заберешься — и пошел к корпусу.
Ночью была перестрелка. Не атака, скорее просто напоминание о том, что соплеменники претерпевшего надругательства грабителя про Криса Мерлея не забыли. Со стороны сумеречной долины прилетел аэрокар, сделал несколько кругов над виллой и дал несколько очередей, которые разбились об энергозаслон. Потом начальник охраны приказал переключить силовую защиту в режим пульсации и открыть ответный огонь, синхронно с «мертвыми» промежутками. Аэрокар умчался в коричневатую савайбианскую мглу. Начальник охраны утверждал, что его удалось-таки зацепить, но убедить в этом босса не мог.
Разбуженный посреди ночи квартирант, граф Морис Анатолиди, был очень недоволен и высказал новому собственнику виллы свои претензии.
— Граф, с меня хватит того, что я приобрел эту виллу вместе с вами, — утомленно поморщился Лиргисо. — Не люблю, когда заодно с интересующим меня предметом мне стараются всучить что-нибудь бесполезное.
— Позвольте, вы о чем? — опешил собеседник. — Как это вы приобрели виллу вместе со мной?!
Лиргисо небрежным жестом протянул руку с пурпурными ногтями и отключил терминал.
— Зачем ты нахамил ему? — спросила Тина. Она сидела в кресле в бронежилете на голое тело, рядом застыл в боевой готовности «цербер». — В нашем положении лучше не наживать новых врагов.
— Это оскорбление стоило того, чтобы произнести его вслух! Тина,
На другой день Анатолиди отомстил: устроил вечеринку и пригласил гостей, в том числе прислал любезные приглашения Янсе Люшу и Кристине Верной, а Крис Мерлей такой чести не удостоился.
— Ты туда не пойдешь, — с насмешливой миной рассмотрев адресованную «Кристине Верной» сверкающую открытку с голографическими виньетками, бросил Лиргисо. — Еще чего не хватало…
— Ты тоже. Тебя не только в приличные отели не пускают, но еще и на аристократические вечеринки.
— Ерунда. — Он усмехнулся с неподражаемым выражением презрения и превосходства. — Что такое человеческая аристократия по сравнению со мной — Живущим-в-Прохладе?
После обеда он куда-то исчез, вместе с десятком телохранителей, а Тина уселась перед терминалом и заказала информацию о племенах, обитающих в кавернах. Ждать пришлось долго — прямой выход в инегбонскую сеть Лиргисо заблокировал, и она, сколько ни билась, ничего не смогла сделать с его блокировкой; запрос ушел кружным путем, исключающим двустороннюю связь.
Комната была изолирована от внешнего мира: на окне бронированные ставни (появились они сегодня на рассвете — Лиргисо связался с филиалом «Кристалона» и продемонстрировал, что его фирма умеет, когда прижмут, работать очень быстро), дверь заперта, у порога расположился «цербер». Тине было жарко в бронекостюме, который пришлось надеть утром по настоянию Лиргисо, но стоило ей расстегнуть костюм, как Амеик издал предостерегающее шипение.
«Не снимать! Опасность!» — вспыхнула надпись на его табло.
— Если начнется стрельба, я застегнусь.
«Цербер» успокоился, как будто понял сказанное. Возможно, и в самом деле понял. Тина не так уж много знала о «церберах».
Шероховатые белые стены, добротная, с наивными завитками, пластиковая мебель под дерево, светло-коричневый паркет ромбиками. В одной из стен утоплено большое позолоченное распятие — видимо, прежние хозяева были христианами. Светильники в виде гирлянд, крест-накрест пересекающих потолок. Лиргисо обстановка не понравилась, но он был слишком занят, чтобы возиться с интерьерами, да и вилла интересовала его прежде всего как форт для отражения нападения.
На терминал пришла информация. Просмотрев файлы, Тина откинулась на жесткую спинку стула и скрестила на груди руки, звякнув металлическими сегментами рукавов. С племенами дело обстоит именно так, как говорил Лиргисо: одичавшие группы с ярко выраженным патриархальным укладом и криминальными с точки зрения цивилизованного социума нравами; незыблемые традиции, культ силы и доблести, доходящая до фанатизма религиозность, презрение к «варварам», каковыми являются все, кто не принадлежит к людям рахад, как они себя называют. Историческая справка гласила, что люди рахад с самого начала колонизации Савайбы держались за примитивный уклад и противопоставляли себя остальным колонистам, что не мешало им использовать некоторые технические достижения, в частности современное оружие и военную технику.