Чужой-3
Шрифт:
Он сделал паузу и задумался.
— Есть несколько ножей для разделки туш на скотобойне, еще несколько на кухне. Несколько противопожарных топоров в разных местах. Ничего более существенного.
Рипли опустилась на стул и пробормотала.
— Тоща нам конец.
— Нет, это вам конец, — холодно отозвался старший офицер. — Выбудете находиться в лазарете. У вас карантин.
Она изумленно посмотрела на него.
— Но почему?
— Потому что вы представляли собой проблему с момента появления здесь, а я не хочу новых проблем. Разбираться со всем
— Вы не можете этого сделать. Я ничего плохого не совершила.
— А я и не утверждаю этого. Я пекусь о вашей же безопасности. Я несу за это ответственность как руководитель данного заведения. Можете написать на меня официальную жалобу в соответствующие органы, когда вернетесь.
Он отечески улыбнулся.
— И оставьте свои переживания, лейтенант. Я думаю, что вы будете в безопасности от любых ужасных и огромных зверей, пока будете находиться там. Верно? Ну, вот так вот. Славная девочка. Мистер Эрон проводит вас.
Рипли поднялась.
— Вы делаете ошибку, принимая такое решение.
— Думаю, что как-нибудь переживу это. Эрон, после того, как проводите лейтенанта, распорядитесь насчет поисковой группы. Как можно скорее. Все, что мы имеем на данный момент, так это спятившего Голика. Быть может, Боггз и Рейнз еще живы и нуждаются в помощи.
— Хорошо, сэр.
— Вы ошибаетесь, Андруз, — сказала Рипли. — Вы не найдете никого живого в этих тоннелях.
— Посмотрим. Он проводил ее, глазами, когда она выходила в сопровождении его помощника.
Она села на койку, угрюмая и сердитая. Клеменз стоял неподалеку и наблюдал за ней. Прозвучавший по связи голос Эрона заставил ее поднять глаза.
— Всем явиться в зал столовой. Мистер Андруз просит всех собраться. Зал столовой, общий сбор.
Легкое электронное гудение завершило сообщение заместителя Рипли посмотрела на медицинского сотрудника.
— С Фиорины можно как-нибудь выбраться? На каком-нибудь аварийном челноке? Или еще как-нибудь, чтобы спастись?
Клеменз покачал головой.
— Разве ты забыла, что это тюрьма? Отсюда пути нет. Корабль с грузами приходит раз в шесть месяцев. — И все? — она вся обмякла.
— Нет причин для паники. Они уже послали кого-нибудь забрать тебя и разобраться во всей этой заварухе. Они скоро будут здесь.
— В самом деле? И как скоро?
— Я не знаю.
Клеменз был обеспокоен чем-то помимо гибели несчастного Мерфи.
— Раньше сюда не очень-то торопились. Это всегда какой-нибудь проходящий мимо транспорт. Вообще-то свернуть корабль с положенного курса всегда дорого обходится. Ты не хочешь мне рассказать, о чем вы беседовали с Андрузом?
Она отвернулась.
— Нет. Ты потом решишь, что я сумасшедшая.
Она посмотрела в дальний угол, где Голик рассматривал стенку. Он выглядел гораздо лучше после того, как Клеменз отмыл его.
— Вообще-то
Рипли облизала губы.
— Температуры вроде нет. Но подташнивает, и в животе болит.
Прямо разрывается на куски.
Он выпрямился и кивнул самому себе.
— Начинает сказываться шоковое состояние. Это неудивительно после того, что ты недавно пережила. Удивительно, что ты еще не лежишь и не рассматриваешь стену вместе с Голиком.
Подойдя к ней, Клеменз сделал поверхностный осмотр, после чего направился в кабинет, открыл задвижку шкафчика и начал возиться с его содержимым.
— Я тебе дам еще один коктейль.
Она смотрела, как он работает с инъектором.
— Нет, мне нужно оставаться на ногах.
Ее глаза инстинктивно стали искать возможные входы: вентиляционные отверстия, дверные проемы. Но в глазах темнело, мысли отяжелели.
Клеменз подошел к ней с инъектором в руках.
— Посмотри на себя. Ты называешь это состояние «на ногах»? Ты едва на них стоишь. Организм — это эффективная машина, но всего лишь машина. Начнешь требовать от нее слишком многого, и она не выдержит.
Она закатала рукав. — Только не надо читать мне лекции. Я знаю, что делаю.
Фигура в углу громко бормотала:
— Я не знаю, почему люди во всем обвиняют меня? Прямо рок какой-то. Это, конечно, не означает, что я совершенен, но, ей-богу, я не понимаю, почему одни люди всегда стараются обвинить других.
Клеменз улыбнулся.
— Очень мудро подмечено. Спасибо, Голик.
Он наполнил инъектор, проверяя уровень.
Когда она села в ожидании укола, она случайно обернулась на Голика, который, к ее удивлению, оскалился в ответ на ее взгляд. Выражение его лица было совершенно нечеловеческим: отсутствие мысли, чистый восторг идиота. Рипли с отвращением отвернулась, ее занимали другие заботы.
— Ты замужем, — неожиданно спросил спеленутый.
Рипли вздрогнула: — Я?
— Тебе надо выйти замуж, — совершенно серьезно заявил Голик. — Иметь детей… ты симпатичная девчонка. Я знавал много таких. Дома. Они всегда любили меня. Ты тоже умрешь.
Он начал насвистывать.
— Это действительно так? — спросил Клеменз.
— Что?
— Что ты замужем.
— Зачем тебе.
— Просто интересно.
— Нет.
Он подошел к ней с инъектором в руках.
— Как насчет одного уровня со мной? — спросила она.
Он ответил вопросом на вопрос:
— Ты не могла бы поконкретней?
— Когда я спрашивала тебя, как ты попал сюда, ты не ответил. Когда я спросила, откуда у тебя клеймо заключенного, ты опять увильнул от ответа.
Клеменз посмотрел в сторону.
— Это длинная история. Боюсь, что несколько мелодраматичная.
— Ну тогда развлеки меня немного.
Она сложила руки под подбородком и уселась на кровать.
— Моя беда в том, что я был сообразительным. Я знал все. Я был талантлив, и мне казалось, что больше мне ничего и не нужно. Некоторое время так оно и было.