Чужой след
Шрифт:
Пелипенко приподнял над головой фуражку и уверенно направился в глубь леса, в сторону от дороги.
— Ну, поехали! — скомандовал незнакомец.
— А кто вы будете, товарищ? — наконец нашелся удивленный шофер.
— Да ты меня не узнал, сержант? — улыбнулся незнакомец. — А ведь часто возил меня вместе с генералом…
Шофер изумленно нагнулся к незнакомцу.
— Товарищ подполковник?! — воскликнул он. — А я вас не признал… Да разве признаешь вас в таком штатском виде…
Только сейчас и Николай узнал в толстяке изобретателя —
— А это кто тут у тебя? — заинтересовался подполковник, вглядываясь в темный угол под тентом.
— Здравствуйте, товарищ подполковник! — поздоровался Белявин.
— А, лейтенант! — наконец разглядел подполковник. — Чего же это ты, брат, в генеральской машине разъезжаешь? Впрочем, адъютантская жизнь, кроме тревог и неприятностей, имеет и хорошие стороны.
— Поручение одно выполнял! — скупо ответил Белявин. — А как вы, товарищ подполковник, ночью оказались здесь один, да еще в таком костюме?
— А очень просто — охотился! — объяснил Ушаков. — Для меня это самый лучший отдых. Пройдешь пару десятков километров по чащобе, устанешь физически, а голова становится совсем свежей…
— Напрасно вы, товарищ подполковник, в одиночку по лесу блуждаете, — сдержанно упрекнул Белявин.
— Почему это напрасно? — удивился Ушаков. — Может быть, прикажете взвод автоматчиков с собой на охоту брать? Что я, маленький, что ли?
— Вы товарищ подполковник, автор важного изобретения…
— При чем здесь мое изобретение? — рассердился изобретатель. — Что, вы меня дураком считаете, что ли? Изобретение мое за семью печатями, под охраной, в лагере… Или думаете, что я с собой чертежи и расчеты таскаю? Да и не один я на охоту хожу, а с Григорием Сидоровичем. Это человек проверенный, известный…
— Все равно, товарищ подполковник, подобные прогулки опасны…
— Я не нуждаюсь в ваших поучениях, лейтенант! — вспылил Ушаков. — Молоды меня учить! Вышел я из этого возраста, чтобы слушать сказки о Красной Шапочке и сером волке! А кроме того, могу вам сообщить, что мною любой волк подавится…
Белявин замолчал, а подполковник до самых лагерей все ворчал и возмущался «зазнаями-мальчишками, которые путаются не в свое дело…»
«Надо будет поговорить с генералом! — думал Белявин. — Пусть он запретит эти легкомысленные прогулки!»
Выйдя из машины возле домика радиостанции, Николай вежливо попрощался:
— Покойной ночи, товарищ подполковник!
Но рассерженный Ушаков не ответил ему.
Пройдя в свою комнату, Николай снял пояс, сбросил гимнастерку и решил пойти умыться. Но в коридоре раздались торопливые шаги, и в дверь заглянул старшина:
— Товарищ лейтенант! — взволнованно доложил он. — Снова говорит подлец!
— Кто? — не понял Белявин.
— Снова заговорила неизвестная рация!
Швырнув полотенце, Николай в одной майке влетел в аппаратную и схватил наушники.
— Я — Сириус-семь! — четко послышалось в наушниках. — Сто тридцать
Затем неизвестный радист торопливо передал в эфир тридцать цифр и замолк.
В аппаратную с картой в руках поспешно вбежал старшина.
— Товарищ лейтенант, неизвестная рация запеленгована в квадрате сто девяносто девятом… — Он ткнул пальцем в густо-зеленое пятно, в середине которого сходилось две змейки горных хребтов. — Семьдесят километров от нас… Вокруг на тридцать километров ни одного населенного пункта… Ближайшая дорога, по которой может пройти автомашина, в двадцати километрах… Дальше горные тропы… Прикажете вызвать машину и дежурный наряд?
«Ночные поиски ничего не дадут, — думал Белявин. — Да кроме того, пока мы доберемся до этого квадрата сто девяносто девятого, диверсант будет уже далеко от нас…»
— Не нужно ни машины, ни наряда, — глухо проговорил он и усталой, тяжелой походкой направился к себе в комнату.
Усевшись на табуретку, Белявин долго смотрел на слегка мигающую электрическую лампочку.
«Что же это такое? — думал он. — Рация захвачена, и вдруг снова передача… И все тот же проклятый «Сириус-семь»…
Его охватила какая-то тупая, безразличная вялость. Почему-то он вспомнил насмешливого старика, его озорные глаза. Перед мысленным взором Николая появилось злорадно ухмылявшееся лицо Потапова, будто он подразнивал его: «Вот попробуй, поймай этого «Сириуса»… Он даже махнул рукой, чтобы отогнать это видение, и, с трудом стряхнув с себя томительное оцепенение, вышел на двор, и мимо часового направился к умывальникам.
Холодная вода словно смыла с него томительную усталость и безразличие. Энергично растираясь полотенцем, Белявин снова почувствовал себя свежим и бодрым.
Большие яркие звезды мерцали на черном, бархатном небе, тихий ночной ветерок доносил бодрящие, освежающие запахи леса…
Николай заново продумывал и анализировал все обстоятельства дела, начиная с полета таинственного самолета…
«Значит, у врага было две рации, — решил он. — Правдоподобно это? Едва ли!» Белявин задумался. И вдруг у него мелькнула новая догадка: «Может быть, таинственный самолет высадил не одного парашютиста, а нескольких? Одного уничтожили археологи, а другие ушли и скрываются где-то, пытаются вжиться в нашу советскую жизнь. Где они могут быть?»
В археологической экспедиции были как будто бы только надежные, проверенные люди. Качемасов, Демидов, студенты не могли вызывать подозрений — ведь Москва подтвердила, что эти люди действительно существуют. Рабочие и Пелипенко — тоже проверены…
«А леспромхоз?! — вдруг подумал Николай. — Разве там не может затаиться враг? Надо будет побывать в леспромхозе, побеседовать с коммунистами и комсомольцами, познакомиться с недавно принятыми рабочими… Завтра же побываю там! Впрочем, нет! Завтра у меня встреча с Надей… А вот послезавтра обязательно поеду в леспромхоз!»