Шрифт:
— Человек, встречай, черт пришел! — воскликнул мой друг Марк Самуилович Райхер, появляясь в дверях.
Я слегка оторопел — Марк, который обычно ходил в строгих костюмах, теперь красовался в белой футболка с надписью на груди: «Ветеран умственного труда», а на голову напялил черную шляпу. В его руках призывно звякала пестрая хозяйственная сумка.
— С ума сошел? — поинтересовался я, запирая за гостем двери.
— Полностью.
— А это что? — пощупал
— Сувенир из Львова, — ухмыльнулся Марк. — Ездил на экскурсию до того как всё тут нае-е-е… вернулось.
— Марк! — рассмеялся я. — При детях в школе ты тоже так выражался?
— А что дети? Они побольше моего знают. Сашка, на душе у меня сегодня что-то неспокойно. Лишним себя ощущаю в Мифгороде. Чужим.
От него несло спиртным. Я бросил взгляд на настенные часы — и когда он только успел? А главное, чем?
Марк подошел к кухонному окну. За пыльным стеклом сверкало солнце. По подоконнику жизнерадостно проскакал рыжий злыдень, прокричал, вспомнив свое пернатое прошлое: «чик-чирик» — и сиганул вниз.
— Знаешь, Сашка, до сих пор я считал этот город своим, а теперь…
— Глупости, — перебил я. — Мелочи и глупости. Забудь. Чего это тебя коротнуло? Чужой тут я, а не ты. Ты же теперь черт в Мифической Реальности… Как ты сказал? В Мифгороде?
— Вчера мы решили переименовать город. Неофициально, пока еще.
— «Мы», — невесело сказал я. — А человека не позвали…
— Извини.
Во дворе под покосившимся бигбордом мальчишки-чертенята гоняли мяч. Словно футбольный знаток, на бигборде умостился Гайворон с надетым на клюв пенсне.
— Страшно мне, Александр. Хуже, чем в Афгане. Я-то, может, и не чужой. Но ты же, как был человеком, так и остался! Давай выпьем, а? Что нам еще осталось, Лета или Прана?
Марк торжественно достал бутылку «Оковитой на бруньках».
— Естественною смертию — никто. Все противоестественно и рано, — закончил он перефразированную цитату из Высоцкого.
— Где взял? — удивился я.
— Раритет! Можно сказать, артефакт прошлой реальности.
— По какому случаю?
— Да ты шо! Сегодня же день десантника! — Марк снял шляпу, блеснув лысиной, и нахлобучил на голову выцветший голубой берет.
— А-а-а! Тогда добавим еще более древние находки! — Я полез в тетин буфет — доставать граненые стаканы.
— Три? — поднял бровь Марк. — Чувствовал же, что ты не один!
На кухню вошел капитан десантных и очень вооруженных войск Матвеев.
— Здравствуйте, — поприветствовал он нового гостя.
— Здрав будь, десантура! — Марк снял берет и шутливо поклонился, демонстрируя маленькие рожки. — Выпьем?
— Благодарю, но на службе — ни-ни, — и Матвеев по очереди пожал нам руки.
Мою ладонь капитан стискивал дольше, чем было нужно.
— Считаю, мы договорились? — спросил он и, не ожидая ответа, ушел.
— Что
— Кто его знает. Сам никак не пойму. Проводит со мной интеллектуальные разговоры.
— Все успел разболтать? — рявкнул Марк.
— Никак нет! Чтобы разболтать — надо знать. А что я знаю?..
— Ну, ясно — тайны, секреты и все такое, — согласился Марк. — Давай уже выпьем!
По полу застучал вывалившийся из-под пояса Райхера чертячий хвост с заботливо причесанной кисточкой и голубым бантиком на конце.
Это произошло месяц назад. Однажды все в городе проснулись и обнаружили, что они больше не те, кем были вчера. Город заполнила Мифическая Реальность.
Компьютер не включить, хотя ток бьется. Мобильниками тоже можно гвозди заколачивать — покрытие словно корова языком слизала.
«Всё из-за меня, дядь Саша, — шепнул мне как-то соседский Олежка. — Я очень-очень сильно пожелал оказаться в сказке».
Ничего себе сказочка! Веселее не придумаешь.
Вот только менталитет не изменился — работать никто не хочет. Траву и ту не скосят. Вон, весь двор травой зарос, просто поле чудес какое-то. Соседка снизу — Русалка Полевая, скачет среди заколосившейся зелени. А на чердаке по ночам что-то мелкое — шур-шур-шур, шкряб-шкряб-шкряб. Потому стараюсь больше дома сидеть — так спокойнее.
Сосед с пятого этажа — ведьмак.
Кум Мыкола — упырь.
Наилучший друг, Марк Райхер — черт.
Один я человеком остался.
И запасы спиртного закончились.
— Это всё происки инопланетян! — сообщил «по секрету» кум-упырь. — Сам видел: летающая тарелка над городом летала, мигала посреди ночи зелеными огнями.
Тарелка, или не тарелка, но пригнали военных, а потом еще и ученых — стало не протолкаться. Теперь город окружен блок-постами, а нелюди живут за колючим заграждением — не вырвешься. Боятся нас, как мой рогато-хвостатый друг Марк — ладана.
— Говорят, что по всему миру зоны древних мифов появились, — сказал как-то вечером злой и трезвый Райхер. — У индейцев кетцалькоатли летают, у греков — кентавры гарцуют, в Японии — каппы плавают и эти, как их… с носами… — Он изобразил, какой именно длины должен быть нос. — А! Тэнгу!
— Откуда сведения? — поинтересовался я.
— Да так, земля слухами полнится, — неопределенно махнул хвостом Марк. — Говорят, что мифозоны возникают, а через некоторое время исчезают вместе со всеми измененными. Вот останемся мы тут — и баста! Пропадем ни за что! Драпать надо.
Он посмотрел в окно и вдруг схватил меня за руку:
— Ой, не могу! Держи!
— Что?! Что случилось?!
— Луна! Не могу смотреть — украсть хочу!
— Ты же летать не умеешь, — удивился я.