Шрифт:
1
— Чёрт! Да что со мной не так? Прости…
— Да перестань. С кем не бывает?
— Что за напасть такая? Ведь не впервой уже…
— Брось, не придавай этому значения. Это всё из-за того, что и твои, и мои предки до сих пор ворчат, что мы с тобой. Вспомни, чем закончилась наша последняя встреча с моей матерью?
— Честно? Я не думаю, что из-за этого.
— Расслабься. Ничего ужасного не произошло. Мы тоже — нашли время. К нам гости сегодня придут, не забыл?
— Вернее, гость. Нет, не забыл,
— Проехали. Я всё равно тебя люблю. Давай, поднимайся скорее.
Девушка вспорхнула с кровати, не оборачиваясь, натянула трусики, накинула домашнюю футболку и удалилась из комнаты.
Виктор остался лежать в кровати, изо всех сил стараясь отбросить назойливые мысли о своём конфузе. Провожая взглядом всегда так манившую фигурку Оли, он корил себя за постыдную неудачу.
Всё же поднялся с постели. Натянул одежду, аккуратно и неспешно заправил кровать, давая лишнее время стыду, чтобы успокоиться и прекратить так терзать его.
С прикроватной тумбочки Оли взял их совместную фотографию, сделанную пару лет назад. Ухмыльнулся от себя тогдашнего. Семейная жизнь прибавила ему лишних килограмм. В отличие от него, Оля вроде и не изменилась. Виктору даже показалось, что эти годы пошли на пользу её красоте. Запечатлённая улыбка отдавала ноткой грусти и боязни неопределённости. Теперешняя улыбка всегда искрила неподдельной радостью. Наверное, её жизнь с Виктором была не такой уж и плохой штукой.
Фотография сделана в день новоселья. В тот день ему казалось невозможным, что подобные проблемы могли у него возникнуть даже в страшном сне. Тяжело просто взять и выкинуть из головы очередную неудачу, настигнувшую его прямиком в их храме любви. И ведь не обсудишь ни с кем: стыдно.
Поставив фото на место, Виктор взглянул на своё отражение в зеркале, котором служили дверцы шкафа. «Ну вообще-то я ещё довольно неплохо выгляжу. Блин, и зачем я над этим задумываюсь, пялюсь, как придурок, в своё отражение? Ещё бы не хватало в двадцать пять лет выглядеть никчёмной развалюхой!» А именно никчёмной развалюхой он себя сейчас и чувствовал.
Стараясь избавиться от нахлынувшего уныния, он прошёл в полумрак коридора, в поисках своей девушки. Она нашлась на кухне. Уже хлопотала в своём очаровательном танце с продуктами, кастрюльками, сковородками, тарелками, ножами, ложками.
— Ты не забыла? У нас только один гость сегодня. Да и вообще, он больше любит пить, чем есть.
— А если он придёт голодным? Я же не могу оставить его ни с чем. А то, что останется, ты завтра доешь.
— Справедливо. — Виктор протянул руку к нарезанным кусочкам карбоната, Оля шлёпнула его по ладони. Кухня постепенно наполнялась соблазнительными ароматами.
Виктор даже не стал предлагать свою помощь. Оля всё равно откажется, зная, что доверять своему молодому человеку даже самое простое поручение по приготовлению пищи — себе дороже. Ему оставалось лишь
Для спасения от невесёлых мыслей, Виктор включил телевизор, лениво переключал каналы, стараясь отвлечься.
— Оставь на новостях.
— Опять эту чернуху слушать? Нет уж, — отказался было Виктор, но лёгкий жест руки девушки всё-таки заставил его остановиться на местном канале. Передавали криминальные сводки.
— Сейчас опять речь за маньяка зайдёт. Давай поспорим, что вот уже через сюжет, может, через два.
— Разве тебе не интересно? Вообще-то — это полный капец! Там все девчонки, которых он убил, — мои ровесницы. Нет уж, дорогой, я должна быть в курсе событий.
— Но я же защищу тебя, если что! Подумаешь…
— Тсс, — не прекращая нарезать огурец, шикнула на него Ольга, сосредоточив взгляд на экране.
— Вот и моя Олечка стала жертвой всей этой истерии на счёт маньяка.
Та ему не ответила. Лишь лёгким, естественным, но таким милым и любимым жестом откинула прядь длинных светлых волос себе за спину.
— Ладно, пойду покурю.
Виктор удалился с кухни, направившись к балкону. Комнату, служившую им гостиной, мягко освещал свет ярко-красного закатного солнца. По пути Виктор передвинул маленький столик от стенки к дивану, на автомате включил их второй телевизор. Переключил на музыкальный канал, поглядел на полуголых красоток в клипе, которые напевали очередную глупую и незамысловатую песенку. Всё лучше, чем слушать про маньяка, терроризирующего город на протяжение нескольких месяцев. Слишком часто и повсеместно нёсся этот негатив, о котором Виктору не хотелось думать, хотя бы сегодня. И без этого в голове хватало невесёлых мыслей.
Он вышел на балкон, открыл окно, тотчас впустив внутрь многочисленные звуки вечернего двора, радующегося погожему осеннему дню. Закурив, Виктор высунулся в окно, рассматривая, что происходит внизу. Уличный шум, наполненный детскими визгами; музыкой, вырывавшейся из машины; громкими разговорами и смехом компании, эту машину окружившей; криками женщины из дома напротив, обращавшейся к компании подростков, разместившихся на лавочке у её подъезда; жалкое хрипение никак не желающей заводиться старой «шестёрки»; лаем собак и многими другими звуками дворовой жизни.
Свет заката отражался в стёклах домов, машин, луж от прошедшего накануне мимолётного, но сильного ливня. Помимо запаха сигаретного дыма, веяло свежестью и чем-то неуловимым, сразу ассоциирующимся с детством, с волнительным, радостным предвкушением.
Виктор выпустил струйку дыма, перевёл взгляд на небо, окрашенное в калейдоскоп цветов от блекло-серого до ярко-красного. Жизнь вокруг шла своим чередом и ей было глубоко наплевать на любые конфузы, приключающиеся на верхних этажах бесчисленных многоэтажек.