Цифра
Шрифт:
– Будь, как дома, я к твоим услугам, – сказал Семен Андреевич на прощание и закрыл за собой дверь.
Путник некоторое время стоял посреди комнаты, вслушивался в удаляющиеся шаркающие шаги старика и не верил своей удаче. Наконец-то он принял душ, а не мылся в реке. А как сладко и безмятежно спалось на огромной мягкой постели! Матрас, конечно, немного пах старыми тряпками. Но разве же это такая уж большая проблема? Анлаф, конечно, спрятал под подушку нож, но опасаться ему было нечего: старичок с трясущимися ручками вряд ли представлял угрозу. Впервые за несколько лет отщепенец спал в настоящей постели. После скамейки в ЛиАзе кровать казалась бескрайней, мягчайшей и самой удобной на свете. Анлаф уснул, едва коснувшись головой подушки, и спал, что называется, без задних ног, не слыша ничего вокруг. Его не тревожили никакие кошмары или ностальгические картины. Во сне он пересматривал «Женитьбу Бальзоминова»: Вицин плясал на площади, его мама пыталась вспомнить, какой же Китай-город правильный, а Мордюкова пила чай с блюдца, точь-в-точь как кустодиевская купчиха за чаем. Из сладких оков советского кинематографа Анлафа вырвал холодный приказ «Встать!». Спросонья потирая глаза, Анлаф увидел перед собой Семена Андреевича, целящегося в него из ружья.
– Встать, я сказал! – В голосе старика звучала сталь. Больше он не сутулился, всем своим видом выражая уверенность и силу. – Не смотри, что руки трясутся. Дроби всё равно наешься.
На улице раздавался лай и рычание собак вперемешку с воем. Анлаф поднял руки. Достать бы нож, но есть риск не успеть.
– Семен Андреевич, вы чего? Что я вам такого сделал? – Абсолютно искренне не понимал отщепенец. Еще несколько часов назад они пили вместе чай и мило беседовали, а сейчас старик тычет в него ружьем.
– Давай шагай на выход! – Рявкнул дед. – Слышишь, за тобой пришли мои голодные друзья. Да и я уже недели две мяса не ел.
Анлаф послушно двинулся на выход из номера. Когда к нему пришло осознание, что имел в виду старик,
ВЫСОТА
Утром Анлаф, не обнаружив за окном собак, тихо открыл дверь и вышел. Всю дорогу до автобуса он фактически бежал. В тот момент ни патруль, ни коптер, ни, наверное, даже танк, не смог бы его остановить. Кажется, и мост он преодолел бегом, так ему хотелось покинуть этот городишко. Успокоился он, только когда закрыл за собой дверь Тало. Мрак автобуса, его привычная обстановка, внушали чувство безопасности. Уже без спешки Анлаф переоделся, разложил находки по положенным им местам и вновь склонился над картами. Теперь куда? К Гере. Однозначно. После такого приключения не хочется ничего, кроме как увидеть друга. За день до него не успеть. Чтобы нечаянно не выдать место его проживания, придется оставить автодом и километров десять пройти пешком по лесу. «Волоколамка и Разварня – отличный крестик, чтобы не потерять автобус». – Решил путешественник. Тогда в два дня: сперва до Сергиева Посада, там привал, потом до Степаньково. С наступлением сумерек Тало, позвякивая бутылочками в моторе, потихоньку выдвинулся в сторону шоссе. Его колеса вязли в грязи после вечернего дождя. Вырулив на дорогу, автобус двинулся веселее. В кромешной тьме мимо проплывали города и сёла, пустые глазницы окон тускло поблескивали, отражая свет притушенных фар. Тало потряхивало на рытвинах дороги, но всё же это было лучше, чем нестись через поле. Въезжали в город уже на рассвете. Многоэтажки и храмы прорезали своими силуэтами гладь неба, пыльный асфальт шуршал под колесами. Ехать было легко и даже приятно. Заросшие палисадники у домов зеленым одеялом окутывали полуразрушенные многоэтажки. Чем выше здание, тем раньше оно разрушается. А вот старенькие хрущевки, отстоявшие больше полувека, живы, хотя и не очень здравствуют. Пустые оконные проемы и выбитые двери рассказывали о мародерах, обшаривавших заброшенные города. Частые эпид-патрули первое время старались их отлавливать, но, когда «пригодное» Подмосковье согнали в Москву, а непригодных москвичей и жителей области окончательно выслали в неизвестные дали, ни воришек, ни их ловцов в Посаде не осталось. Тало медленно двигался по улицам в поисках тихого двора для привала. Вскоре такой нашелся. На пересечении улиц Юности и Ясной стояла длинная девятиэтажка, двор которой превратился уже в небольшой лесок. Ветви деревьев склонялись над дорожкой, образуя практически тоннель. Там автодом отлично спрятался, а его хозяин отправился в само здание на разведку. В одной из квартир Анлаф развел костер, сварил себе гречи и с наслаждением ее съел. После чего обследовал ближайшие дворы и слил уже загустевший бензин. В одной из обветшалых пятиэтажек он обнаружил сокровищницу – библиотеку. И пусть это был лишь маленький закуток с книгами, Анлаф потерялся в нем на несколько часов. Он трепетно стирал пыль с корешков книг, желая узнать, что же под их обложками прячутся за произведения. В основном здесь была классическая русская литература. Почему-то особенно много было Достоевского. От этого у Анлафа свело скулы. Он поморщился и ушел в противоположный угол: «Современная литература» – гласила надпись на стеллаже. Там он нашел «Черновик» Сергея Лукьяненко. «Тоже мне, современная, – подумал отщепенец, – уж почти 35 лет, как вышла». Он уселся прямо на пол, облокотившись на один из стеллажей, включил фонарик и зачитался: «Бывают дни, когда все не ладится. Нога с кровати опускается не в тапочек, а на спину любимой собаки, с перепугу цапающей тебя за щиколотку, кофе льется мимо чашки…» Даже прошуршавший над городом коптер не нарушил этой идиллии. Впрочем, коптер тоже не заметил прячущегося в глубине библиотеки человека. Книги были островком счастья в этом бескрайнем океане скрытности, страха и бесконечной дороги. Как говорил один писатель: «Даже в аду люди смотрят на небо и ищут высоты». Чтение уносило его в далекие миры, где не было Цифры, не было Гаджетов и эпид-контроля, было глотком свежего воздуха. Он мог отказаться от обеда, но ни за что не отказался бы от хорошей книги. Когда на город опустилась ночь и последние лучи уходящего солнца скрылись за горизонтом, Анлаф нехотя оторвался от книги, засунул ее в рюкзак и пошел обратно в автобус. Нужно двигаться дальше. Кружок света от фонаря бегал перед ним, выхватывая из кромешной тьмы провалы окон брошенных домов, ямы на дорожках, ржавые качели на детских площадках, истлевший домашний скарб неизвестно кем непонятно зачем выброшенный на улицу. Осколки чужих жизней уже поросли травой, многие предметы уже не узнать: может это был стул, а может – рама велосипеда. Анлаф погрузился в раздумья. Прошлое всё явственнее становилось прошлым, а будущее у отщепенцев отсутствовало. Какая может быть пенсия у того, кто отделился от общества, не подчиняется его законам и правилам, а юридически так вообще считается погибшим. Потому оставалось только настоящее: дороги, леса, реки, поля и пустые города. В перенаселенные города-крепости просто так не попадешь, да и что ему там делать? Лет через пять после своего ухода, устав от бесцельных скитаний, он пытался вернуться к урбанистической жизни, но город встретил его кордонами, многочисленными КПП, эпид-контролем и безликими гражданами в респираторах. Сотни камер следили за жителями из-за каждого угла, с каждого столба. Первые беспилотные автомобили неуклюже перемещались по улицам, создавая бесконечные пробки. Над головами сновали бесчисленные коптеры. Одни записывали лица людей, другие следили за соблюдением мер по профилактике заболеваемости и разгоняли не по правилам близко стоящих людей, третьи доставляли еду и товары, четвертые громко и радостно вещали рекламу, увязываясь за потенциальными покупателями. Стоял жуткий шум, хотя улицы были по большей части пустынны. Даже новогодние каникулы не могли выгнать перепуганных агитацией людей на улицы. Дети сидели по домам, пялясь в экраны планшетов. Взрослые были заняты тем же. Общение тогда уже ушло в сети. Многие дедушки и бабушки освоили видео-звонки, а настойчивые волонтеры приучали к ним тех, кому не хватало усидчивости научиться самим. Цифра тогда еще только набирала силу. Людям было еще немного странно разговаривать с предметами, чтобы заставить их работать. И немного страшно, когда те отвечали. По городу сновали патрульные, которые имели полное право в рамках эпид-контроля заставить любого сдать им кровь на анализ прямо на улице. Если результаты не устраивали проверяющих, виновного прохожего грузили в ближайший медмобиль, который тут же увозил его в больницу. Каждую минуту специальные динамики вещали: «Пользуйтесь респираторами и перчатками. За несоблюдение карантинного режима будет наложен штраф». Страна уже почти пять лет боролась с ковидом, и света в конце тоннеля видно не было. Основной причиной такой задержки объявили недобросовестное отношение граждан к противоэпидемиологическим мерам. Онлайн люди поддерживали друг друга и мотивировали продолжать сражение с коварным вирусом, а в реальном мире стали бояться и ненавидеть друг друга. Анлаф тогда не дошел даже до своего дома и сбежал обратно в лес, так не устроила его новая реальность. Потому той августовской ночью он шел один по темному Сергиеву Посаду, и свет
СОФИЯ
Вскоре девочка отрыла глаза. Несколько секунд она непонимающе вращала глазами, а когда увидела мужчину, закричала и попыталась подняться. Но всё тело болело, и она смогла лишь отодвинуться к стенке автобуса.
– Ты кто? – Взвизгнула она. – Где деда?
– Не здесь. – Грустно ответил мужчина.
Девочка смотрела на него, выпучив глаза некоторое время, потом стала также удивленно рассматривать внутреннее «убранство» автобуса. Почти всё в нем было незнакомым, непонятным и даже страшным. Кругом темнота и тишина. Но страшнее всего был человек, сидящий рядом: бородатый, седеющий чужой дядька в старой футболке. Он внушал ужас: «такой запросто мог побить деду и похитить меня» – думала она. Как раз про таких рассказывал тьютор курса по безопасности. По инструкции полагалось нажать экстренную кнопку на Гаджете, но его не было в наручном чехле. Паника всё нарастала, а незнакомец сидел рядом и смотрел на нее.
– Меня Анлаф зовут. – Спокойным голосом сказал он. – Не бойся меня. Вы попали в аварию, я хочу тебе помочь. Как твое имя?
– София, – дрожащим голосом ответила девочка.
– Значит, Сонечка. Красивое имя.
– Нет, я София! – она капризно скривила носик. – У тебя странное имя.
– Я его сам себе придумал. Скандинавское, переводится «наследник предков». – Анлаф немного растерялся. Еще никто не интересовался смыслом его псевдонима.
– А по-моему – странное. – Заявила она безапелляционно.
«Еще намучаюсь с тобой, София!» – Подумал Анлаф, а вслух сказал:
– Пусть будет по-твоему. Мне надо обработать рану у тебя на лбу перекисью, чтобы микробы не завелись, и перебинтовать.
– Ты скачал ДД? – Строго спросила София.
Анлаф не понял, о чем она говорит. Он потянулся к ней с ватой, смоченной в перекиси, но девочка оттолкнула его руку и повторила вопрос раз пять подряд. Анлаф начал сердиться:
– Что еще за ДД?
София закатила глаза:
– ДД. Домашний Доктор. Приложение такое. Его скачивают, чтобы знать, как людей лечить. Оно дорогое. Мама, когда его открывает, потом долго ворчит, что дорого.
– Ничего я не скачивал, – удивился путник, – я, как в школе выучил, так и умею лечить. Не как настоящий врач, конечно, но кровь остановить могу. Не дергайся.
Пока София, уставившись на Анлафа, непонимающе хлопала глазами, он протер рану ваткой. Оказалось, ничего серьезного. Просто царапина. Перемотать, чтобы грязь не попала, и всё. Девочка никак не могла осознать, как это, уметь лечить. Как уметь ходить – она знала, знала и как уметь есть, бегать, петь или танцевать. Но как можно выучить компетенцию? Об этом она и спросила Анлафа, пока тот возился с бинтом вокруг ее головы. Мужчина не нашел ответа. Поэтому просто пожал плечами и сказал:
– Всё. Пока не снимай, пожалуйста. Как себя чувствуешь? Ничего не болит?
София поерзала, проверяя, что и где у нее болит, пожаловалась на ноги и плечи. Анлаф объяснил, откуда у нее синяки на лодыжках и ссадины на ключицах. Это ее немного успокоило.
– Поняла. – Деловито сказала она. – Тогда сейчас скачаю себе брал, и всё пройдет. Дай мне мой гаджет.
– Я не знаю, где он. – Приврал Анлаф. Хотя, если дорожный патруль уже побывал на месте аварии, то этот гаджет действительно может быть неизвестно где. – Тебе отдохнуть надо, полежать. Я дам тебе обезболивающее.
Он полез в шкаф за аптечкой, как вдруг София разревелась. Крупные слезы катились по щекам, она громко хныкала и причитала: «Нельзя без гаджета! Мама будет ругать! И папа будет ругать! Штраф будет! Без гаджета нельзя!». Анлаф испугался такой внезапной перемене, но постарался не подавать виду. Он спокойно набрал в чашку питьевой воды, достал таблетку и протянул всё это девочке. Минут пять, а то и все десять ему пришлось ждать, чтобы она успокоилась. София взяла чашку с таблеткой и вопросительно посмотрела на него.