Цирк мертвецов
Шрифт:
Гавана кивнул, глядя на пыхтящую собаку и стараясь собраться с мыслями.
— Я в порядке.
— Спайк всю ночь поскуливал и смотрел в окно. Теперь я знаю почему.
— Извините, я не хотел вас будить.
— Извинения приняты, — ответил чернокожий мужчина. Тут он указал на инвалидную коляску, сложенную в багажнике «Эльдорадо»: — Это ваша коляска?
— Да, это моя коляска.
— У моего брата Леона была похожая. Во время войны во Вьетнаме он получил пулю в спину. А вы?
Гавана, не привыкший к такой фамильярности, посмотрел на
— У меня был полиомиелит, когда я был маленьким. Чернокожий заметил выражение его лица и сказал:
— Вы не подумайте, я не хотел лезть в вашу жизнь.
— Да ладно. Ничего особенного, — тихо ответил Гавана, наклонился и наморщил лоб. — А можно вас попросить об одолжении?
— Попросить вы можете. Я не обещаю, что я это сделаю.
— Помогите мне, пожалуйста, сесть в моё кресло. Чернокожий печально улыбнулся:
— Конечно. Это я могу.
— Спасибо.
Чернокожий поднёс палец к носу Спайка и приказал ему лежать в мокрой траве. С лёгким напряжением он вынул кресло из багажника, разложил его и подвез к дверце машины:
— Вы готовы?
— Если готовы вы.
Ноги Гаваны беспомощно болтались в воздухе, когда чернокожий бережно, как ребёнка, поднял его и вытащил на тротуар. Как только он оказался в своём кресле, на брюках Гаваны стало расползаться мокрое пятно, а Спайк поднял голову и стал нюхать запах мочи, окутавший его. Виновато поглядев на него, чернокожий сказал:
— Плохи дела у вас, мистер.
— Я не чувствую себя виноватым.
— И Леон не чувствовал. А я чувствовал. Гавана только пожал плечами и покатил своё кресло вниз по улице Аргил, прочь от особняка Аргил и всего того, что произошло в квартире Криса Лонга на втором таже. Голливудский бульвар был тремя кварталами жнее, «Дом любви» — ещё в четырех кварталах к западу. Теперь он стал его домом, единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности.
Гавана оглянулся на чернокожего человека:
— Спасибо за помощь.
— Был рад помочь.
Гавана думал о разном, медленно катя своё кресло по улице Аргил. Свет фар, скользнувших по лицу, заставил его отвернуться. По противоположной стороне улицы шла, шатаясь, пьяная женщина, одетая в красный кожаный жакет, и громко пела «With a Little Help from My Friends», песню «Битлз» с «Сержанта Пеппера». Какой-то мужчина зло закричал в окно: «Эй, ты, заткнись!» — но она только рассмеялась и запела ещё громче, путая слова и их смысл.
Гавана увидел, как женщина перебралась, шатаясь, через улицу и исчезла в маленьком белом квадратном бунгало, теперь вместо её голоса в отдалении послышался постепенно приближающийся звук сирены. Ларри остановился в тени от уличного фонаря, и сбитые с толку птицы подняли возню в кроне деревьев над его головой, он поморщился, потому что узнал эту женщину, она недолго работала на него в «Доме любви», исполняя роль Сьюзен Аткинс в воспроизведении убийств Мэнсона. Её прогнали после того, как она пришла на работу пьяной и слишком по-настоящему набросилась на «актрису»,
Гавана почувствовал острую боль в затылке и закрыл глаза. Когда он снова очнулся, то на долю секунды его ослепило солнце, встающее из-за домов, кроваво-красное, сверкающее, всё увеличивающееся, словно дурное предзнаменование. Оконные стекла разбрызгивали солнечные лучи, как огонь.
Внешне он был спокоен, постепенно в его мысли входил новый день, Гавана покатил своё кресло дальше, в лицо ему дул лёгкий ветерок, и он услышал, как в соседнем доме закричал ребёнок. «У тебя всё будет хорошо, — сказал он себе, — В другой жизни ты сможешь ходить и играть в пиратов и лазить по деревьям. Ты превратишься в привлекательного мужчину, и девчонки не будут воротить щёчки от твоих поцелуев. Но самое главное — ты научишься рассчитывать только на себя, и тебя никто никогда не предаст».
Глава 21 — Наутро… и прошедшей ночью
Местные новости: два человека были найдены мертвыми в доме на Аргил-стрит в Голливуде, очевидно став жертвами убийства. Хотя полиция отказалась раскрыть нам имена или обнародовать возможные причины смерти, источники в Кей-эн-икс рассказали, что в квартире проживал Кристофер Лонг, известный наркодилер и предположительно полицейский осведомитель.
Джин Бёрк услышал об этом в новостях Кей-эн-икс, когда ехал по 91-й трассе, в трёх милях к юго-востоку от Фёрнис Крик, западной границы национального парка в Долине Смерти. Другая Элис еще спала, она тихонько дышала, на её лице застыло выражение мягкости и беззащитности, и оно казалось почти красивым. Джин не стал будить её, решив рассказать новости за завтраком. Но когда через тридцать минут они миновали межштатные земли и заехали на парковку «Сосен», грязной придорожной забегаловки, прямо напротив которой находилось поле, заваленное испорченными двигателями и старыми машинами, Джину стало не по себе, — его охватили сомнения, и он изменил своё решение.
Как только они припарковались рядом с забегаловкой, Элис села, расстегнула сумку и достала сигареты. На ней была помятая голубая рубашка и красные спортивные шорты, открывающие длинные мускулистые ноги, она переоделась на станции Шеврон в Фёрнис Крик, когда они спустились с Голер Уош.
Она растерянно обвела взглядом пейзаж:
— И где мы находимся, чёрт побери?
— Недалеко от Бейкера.
— Ты же сказал, что мы проедем его.
— Я решил, что нам надо поесть.
Другая Элис затянулась и выглянула из окна.
— Здесь слишком много машин, — сказала она. — Не хочу находиться там, где много людей. Давай просто купим какие-нибудь булки и поедем дальше.
— Я голоден. Пойдём, — сказал Джин и взялся за ручку двери.
— Я знаю, что будет.
Джин уселся обратно на сиденье и захлопнул приоткрытую дверь:
— Что значит «Я знаю, что будет»?
— Я слышала, — сказала она, показав на радио. — Я слышала новости. Лонг мёртв.