Цирк монстров
Шрифт:
Я повернулся к стойке регистратора у меня за спиной:
— Конни?
Она кивнула, не отрываясь от своего «Космополитена». Специальный летний выпуск: расставайтесь с лишними килограммами, используя нашу новейшую методику!
Скептическая гримаса на лице Конни лучше всяких слов свидетельствовала о том, что она думает о новейших методиках похудения.
Конни — моя медсестра, по совместительству секретарша, экономка и утешительница страждущих. Одна-единственная помощница? — удивитесь вы. Да. Наша клиника существует всего несколько
Еще одна вспышка молнии. И вновь — непроглядная тьма.
«Мигалка» исчезла. Значит, ложная тревога. Должно быть, «скорая» возвращалась на базу.
Я снова прижался лбом к стеклу. Свет фонаря стал почти неразличимым. Мощные потоки дождя, струившиеся всего в нескольких сантиметрах от моего лица, не касаясь его, несли в себе что-то тревожащее и умиротворяющее одновременно.
Я по-прежнему прижимал телефон к уху. Билли, скорее всего, тоже — я слышал его дыхание. Или это был отдаленный шум телевизора?.. Можно было бы оставаться так очень долго — не разговаривая, просто ощущая обоюдную связь. Таких моментов я никогда не переживал со своим отцом и теперь хотел наверстать упущенное с сыном.
Молния… и тьма.
Я чувствовал, как эта обстановка понемногу меня гипнотизирует, но не сопротивлялся. Часы показывали половину одиннадцатого вечера, и этот вечер, несомненно, был одним из самых мрачных в году. За окном сгустилась темнота. И я никогда не смог бы даже на секунду заподозрить, что произойдет дальше.
Молния.
Полностью обнаженный человек с окровавленной головой стоял с другой стороны окна, упершись кулаками в стекло. Его выходящие из орбит глаза были устремлены прямо на меня.
Тьма.
— Черт возьми!..
Я отскочил назад, чувствуя, как резко участилось сердцебиение. И тут же град ударов обрушился на входную дверь: бум! бум! бум! — в такт бешеным ударам сердца о мою грудную клетку. Конни бросила взгляд на изображение, передающееся на монитор с камеры наружного наблюдения, и поспешила к двери.
— Папа?.. — послышался голос Билли в телефоне.
— Я тебе перезвоню, — пробормотал я и прервал соединение.
В моих жилах клокотал адреналин. Мне это и нравилось, и нет — но, возможно, это была одна из причин того, почему я выбрал именно такую работу. Стоило бы поразмышлять над этим парадоксом — но уж, во всяком случае, не сейчас. Потому что голый тип с разбитой головой уже лежал на полу в моей приемной. Его доставил сюда полицейский инспектор столь мощного телосложения, что я невольно вспомнил надувные батуты в виде старинных замков, стоящие на детских площадках.
Полицейский коротко кивнул в знак приветствия и молча показал Конни удостоверение. Потом сунул его в нагрудный карман цветастой рубашки, не очень подходящей к остальному костюму, измятому и промокшему насквозь. Конни уже стояла на коленях возле пострадавшего
— Что с ним случилось? — спросила она.
Тон ее был таким же спокойным, как у посетителя ресторана, консультирующегося с официантом по поводу меню.
— Вы не поверите… — начал инспектор.
— Не беспокойтесь, — прервала его Конни, — у меня богатое воображение.
— Этот тип занимался гимнастикой на пляже. Совершенно голый.
Конни приподняла одну бровь:
— В такую грозу?
— Он сказал, что это его бодрит. Его плащ лежал рядом, на песке.
Полицейский развернул перед нами длинный черный кожаный плащ с этикеткой дорогой марки и, чтобы расправить, слегка встряхнул его, отчего на пол полетели брызги дождя и крупинки песка.
— А… да — вот еще его документы…
Незнакомец неподвижно лежал на полу. Я воспользовался этим, чтобы лучше его рассмотреть.
У него были длинные черные волосы, перевязанные узкой шелковой лентой. Гладкая ухоженная кожа, мускулистый торс, подтянутые ягодицы, ровный бронзовый загар. Только его конечности как-то не соответствовали всему остальному: тонкие и чересчур длинные, они походили на паучьи лапы.
В целом он сильно напоминал тех андрогинных мужчин-проституток, каких полно в клубах Майами-Бич. Многие приезжали сюда издалека в поисках хорошего заработка.
На это указывало и то, что все волосы на его теле, в том числе на интимных местах, были тщательно удалены.
Конни оставалась по-прежнему невозмутимой.
— Так что с ним случилось? — снова спросила она, прикладывая компресс ко лбу пострадавшего.
— Ударился головой, когда садился в мою машину, — с улыбкой ответил коп. — Ничего страшного.
Обнаженный человек промычал что-то неразборчивое, но ясно было, что ему не нравится такая версия событий. Конни помогла ему подняться. Судя по всему, и впрямь ничего серьезного. Я принялся натягивать стерильные перчатки размера 7,5, а медсестра тем временем препроводила пострадавшего в смотровой бокс № 1.
Коп наблюдал за нами с насмешливой улыбкой. Потом прошелся по приемной, оставив на полу цепочку грязных следов. Заметив мой взгляд, в котором читалось все, что я думаю о его ботинках, а также о рассказанной им истории, на которую я, разумеется, не купился, он небрежным тоном произнес:
— Ох, какая жалость… Извиняюсь.
Однако было ясно как день: это ему до лампочки.
— А что, в больнице не нашлось места? — спросил я, нарочно оттягивая края латексных перчаток, чтобы они погромче щелкали: так я намеревался продемонстрировать копу свое раздражение.
— Туда не добраться. Разве что вплавь…
— Ах вот как?..
Одного лишь взгляда на мощный полицейский внедорожник, который я поначалу спутал с автомобилем «Скорой помощи» — из-за размеров и вращающейся «мигалки», — было достаточно, чтобы понять: он может преодолеть трудности и посерьезнее дождевых потоков.
— В больнице и без того работы хватает, — прибавил коп, потирая заросший щетиной подбородок.
— Скажи уж честно: не хотелось там торчать лишние два часа.