Цирк под одеялом
Шрифт:
— Не хочу, Майечка! Прав директор. Стар я стал для фокусов. Пусть кого-нибудь молодого найдет.
— Горыныч! Это редкий шанс. Я это тебе как твой старый друг говорю! Больше такой удачи может и не быть.
— Майка! Что ты говоришь?! Там человека убили. А ты — удача!
— Для тебя — удача.
— Не хочу я, чтобы моя удача на чей-то беде выезжала. Не по мне это. Ты ведь знаешь…
Некоторое время дрессировщица молчала. А затем прозвучал ее усталый голос:
— Знаю, Горыныч, знаю. Сама не понимаю, что на меня нашло. Но такая обида берет,
— Нет. Что ты! Я же знаю, что ты очень хорошая. Не переживай за меня. Я не пропаду.
— Ты погибнешь.
В голосе дрессировщицы звучали слезы.
— Вовсе нет. Мне из другого цирка пришло предложение.
— Откуда?
— Из Луги.
Теперь в голосе Майе Генриховны слышалось откровенное разочарование.
— Это же захолустье! Представляю, что у них за труппа! Иллюзионисту твоего уровня там не место.
— Ты бы тоже могла перебраться вместе со мной.
— Я? В Лугу? Боже мой, о чем ты говоришь! Какие у них там могут быть животные? Один медведь, три кобылы и попугай! Попугая мне дрессировать?
— Почему же попугая? А хотя бы даже и попугая. Но ведь вместе, Майя. Ты же всегда этого хотела. Не так ли?
Майя Генриховна некоторое время размышляла. А потом твердо сказала:
— Да.
— Так в чем же дело?
— Но ведь нельзя же так сразу…
— Конечно, — произнес Горыныч. — Я понимаю. И не тороплю тебя. Но знай, когда бы ты ни собралась, я всегда буду ждать тебя.
На этом месте подруги отлипли от двери. Дальше старые циркачи стали говорить друг другу такие откровенно личные вещи, что подслушивать подруги больше не стали.
ГЛАВА 4
Выбравшись из микрорайона, где проживал Горыныч, подруги присели в маленьком кафе, чтобы немного перекусить и обсудить свои планы.
— Итак, Горыныч к тому, что произошло с Даниилом и Лешей, никакого отношения не имеет.
— Не вредил он Даниилу. Даже в мыслях такого не держал.
— Хороший дядька.
— И мне его жалко. В наше время таким вот людям приходится чертовски трудно.
— Но старик от своих принципов не отказывается.
— Значит, Горыныч сильней, чем кажется на первый взгляд.
— И то, что мы наблюдали, это просто временный срыв.
— Он себя еще покажет!
Но если в отношении старого фокусника подруги были относительно спокойны, то в том, что касается убийства Леши, ничего не прояснялось.
— Я была уверена, что Горыныч если действовал не сам, то, во всяком случае, приложил руку к этому делу.
— Нет. Ты же слышала. Он никакого зла на Даниила не держал. И вредить ему не собирался. Тем более таким зверским способом.
— Б-р-р! Каким же садистом надо быть, чтобы вот так убить человека!
— Шесть колотых ран! И все в грудь и переднюю часть тела.
— Стоп! Значит, Леша видел своего убийцу! Видел, как тот к нему приближается.
— Почему же он не оказал ему сопротивления?
Это в самом деле было
— Кажется, Леша не ожидал нападения.
— Но кто же на него напал?
— Если Горыныч отпадает, то кто?
— Майя Генриховна?
Кира изумилась. С чего Лесе пришла в голову такая нелепая мысль?
— Потому что она явно влюблена в Горыныча, — попыталась объяснить Леся. — Вот и постаралась для него.
— А это идея! — воодушевилась Кира. — Эта Майя мне показалась весьма коварной дамой.
— Но ведь речь идет об убийстве.
— Да. Могла ли она его совершить?
— Ты имеешь в виду моральный аспект?
— Нет. Морально мы все не ангелы. Я имею в виду, чисто физически. Могла?
— Страусы — это ее вотчина, — произнесла Леся. — Она много времени должна проводить возле их загона.
— Да! Притиснула бедного мальчика в углу. И ткнула его чем-то острым.
— Шесть раз подряд? И он не сопротивлялся?
— Возможно, первый удар уже был смертельным.
— А потом Майя быстро переоделась — ведь на одежде должны были остаться пятна крови — и, никем не замеченная, бросив окровавленную одежду, помчалась скандалить по поводу очередного ЧП возле загона с ее обожаемыми страусами?
— Ну-у-у…
Кира припомнила, как выглядела Майя Генриховна, когда они с Диной подбежали к загону со страусами. Женщина выглядела сердитой, даже злой. Но при этом ее волосы были тщательно уложены. На лице был свежий грим. Да и ее сценический костюм отличался такой сложностью, что просто так, без посторонней помощи его было ни снять, ни надеть. Выходило, что у Майи Генриховны имелся еще и сообщник или сообщница, которая и помогла дрессировщице снять испачканную кровью одежду и облачиться в другой костюм.
Все это было слишком сложно. И требовало много времени. А его у Майи Генриховны как раз и не было.
Так что с большим сожалением, но подруги были вынуждены отказаться от мысли записать пожилую дрессировщицу страусов в убийцы.
— Кто еще?
Кира пожала плечами:
— Кто угодно. Весь цирк. Все работники. Все артисты. Даже случайно забредшие граждане вроде нас с тобой могли это сделать.
— Так не пойдет, — покачала головой Леся. — Нужно отталкиваться не от того, кто мог это сделать. А от того, кому было это нужно.
— В смысле?
— Кому была выгодна смерть бедного Леши.
— Другими словами, убийца убил Лешу именно потому, что тот был Лешей и страшно ему мешал?
— Да.
— А Даниил, его фокусы и цирковые интриги тут ни при чем?
— Абсолютно. Лешу отвезли за кулисы, убийца тоже пробрался туда. Леша вылез из ящика и наткнулся на своего убийцу. Тот отвел его к вольеру со страусами и там убил.
— М-м-м… Интересная мысль.
И Кира задумалась. Первое. Кто прикатил ящик за кулисы? Ассистент. И помнится, когда этого парня начали разыскивать менты, чтобы допросить, оказалось, что его нигде нету. Ушел? Удрал? Или скрылся, потому что замешан в убийстве?