Цитадель

Антоневич Андрей Анатольевич

Предчувствуя недоброе, Дима поспешил в сторону коптящей двенадцатиэтажки в конце набережной, за которой ютился старый трехэтажный дом, в котором они с Олей снимали квартиру.

Не обращая внимания на выехавший из ближайшего от речного порта двора военный бронеавтомобиль, Дима бежал в сторону своего дома совершенно забыв, что от чесночного запаха белого фосфора он задыхается от жажды, а в голове стоит страшный гул.

– Look what a jerk! – заржал солдат Демократического альянса, торчавший из люка в крыше бронеавтомобиля в одной

лишь белой майке, наведя на бегущего Линевича ствол крупнокалиберного пулемета.

В это время за Димой из ворот порта выбежал Мишка и, отчаянно потея, быстро заработал ногами, пытаясь догнать и остановить обезумевшего Диму.

– Russians have gone mad for fear! – задорно закричал слегка пьяный водитель бронеавтомобиля и прибавил скорость, лишив пулеметчика возможности как следует прицелиться и произвести выстрел.

Один из пролетавших мимо высоко в небе миниатюрных дронов-разведчиков завис в воздухе и, выдвинув объектив камеры, внимательно проследил за движением полуголых людей…

Через несколько секунд оператор разведчика, видимо, тоже решил, что Дима и Мишка сошли с ума и направил дрон в сторону полыхавших воинских частей.

Дима бежал не обращая ни какого внимания, ни на разорванный взрывами асфальт, ни на перевернутые и горевшие автомобили, ни на людей, испугано наблюдавших за ним из окон своих квартир, ни на мародеров, увлеченно толкавших перед собой тележки из раскуроченного взрывом местного магазина, заполненные до отказа питьевой водой, сахаром, солью и различными крупами.

Сейчас им владела только одна мысль…

«Хоть бы только она была жива»…

Он завернул за угол высотки и остановился как вкопанный…

Все два подъезда их дома вместе с крышей были сложены в кучу строительного мусора, из-под которого торчали в некоторых местах окровавленные останки человеческих тел.

– Люди! Помогите! – не помня себя от горя, что есть мочи закричал Линевич в окна, окружавших их старый дом, элитных многоэтажек. – Вызовите спасателей! Помогите!

– Заткнись!

– Пошел вон отсюда!

– Идиот, закрой рот! – понеслись испуганные окрики в его сторону из соседней, чадящей верхними этажами, многоэтажки.

– Люди!… Где вы? – продолжал надрываться Дима, стоя возле груды массивных кирпичей, разорванного в клочья дома.

В это время из подъезда коптящей многоэтажки выскочил коренастый мужичок с наглой рожей в майке с изображением эмблемы Демократического альянса. В одной руке он держал поводок с пускающим белую пену из пасти агрессивным доберманом, сожравшим всех дворовых котов в округе, а в другой он крепко сжимал охотничий карабин.

– Заткнись! – прикрикнул на Линевича, удерживая яростно лающего пса, вооруженный человек и навел ему дуло карабина прямо в лицо.

– Помогите, – прошептал Дима, безразлично вглядываясь в нарезы ствола.

– Никто тебе не поможет, – еще активнее брызгая слюной, чем его собака, сквозь зубы зашипел мужчина

в майке с вражеским логотипом. – Не кому помогать… Дальше Бреста уже, наверное, ничего нет… Все… Кончилась лафа… Новые хозяева у нас. Поэтому не привлекай лишнего внимания и уходи, пока я на тебя не спустил Фиделя или не пристрелил.

– Все… Все… Мы уходим… Помешался он… – придерживая, болтавшийся в разные стороны, живот, задыхаясь, вмешался Мишка, наконец-то, добежавший до развалин дома.

– А, где же люди? – моргая намокшими глазами, сам у себя спросил Дима и принялся методично, словно робот, откидывать один за одним обгоревшие массивные кирпичи в сторону.

Пока обезумевший от шока Линевич перекладывал строительный мусор из одной кучи в другую, а затем обратно, Мишка крутился вокруг своей оси, чтобы все жители элитных домов увидели, как он указательным пальцем левой руки крутит у себя возле виска, а правой рукой показывает в сторону Димы, намекая на то, что у него не все в порядке с головой.

Мужик с собакой плюнул и, проверив, цел ли его, стоявший возле подъезда, дорогой внедорожник, поспешил обратно в подъезд.

Наблюдавший за этой сценой маргинал Аркадий, жалостно вздохнул и поспешил обратно на набережную в раскуроченный магазин, потому что забыл прихватить халявную косметику и средства личной гигиены.

Опаленная огнем борода неприятно воняла, а кожа на подбородке пошла волдырями.

V

Дима вернулся к реальности только тогда, когда солнце уже клонилось к закату. Его последний луч отскочил от тонированного стекла многоэтажного дома и чирканул ему по глазам.

Линевич посмотрел на свои окровавленные пальцы с сорванными ногтями и только теперь понял, что ему нужно срочно попить воды.

Он отвернулся от груды кирпичей и не спеша двинулся в сторону набережной. Когда он вышел из двора мимо него, не спеша, гремя цепями на выступающем далеко вперед трале, проползла массивная универсальная бронемашина разминирования.

Взгляд Димы зацепился за мастодонта и…

Невольно у него зашевелились на голове волосы…

На зубастом ковше разграждения преград в неестественной позе сломанной куклы, висело обнаженное тело его одногруппницы Лены…

Множество черных гематом по всему телу и запекшаяся кровь на месте отрезанных грудей, которыми она когда-то так гордилась, свидетельствовали о том, что над ее телом издевались, когда она еще была жива…

– У…у…у… – тихонько заскулил за спиной у Димы, невесть откуда взявший, Мишка и упал на колени.

Один из двоих, сидевших на броне машины, с непокрытыми головами солдат в польской форме, посмотрел на плачущего толстяка оловянными от спиртного глазами и кулем свалился на землю.

– Sto’j! Duren zgubic’sie, – закричал второй солдат во внутрь открытого люка машины, обнаружив, что его сослуживец остался лежать позади.