Цитадель
Шрифт:
— Возьмите с собой этих плодов столько, сколько сможете унести, — приказал правитель, возвращая нетронутую флягу, — попробуете на привале.
Стражница кивнула. Она смотрела на правителя с опаской. В простеньком ее сознании на самой поверхности лежало воспоминание о съеденных рабах. Кого правитель отдаст паукам следующим?
Найл усмехнулся: надо же, сами без сил валялись, а в смерти «неголосующих граждан» винят его. Двигать надо было ногами, а не от боли пищать!
Стражница пугливо отводила взгляд и гадала о том, почему правитель не берет еды. Может, чем-то недоволен и сейчас позовет
Чего объяснять такой дуре? Она ведь так и не поняла, что вокруг лежат съедобные плоды. Найл махнул рукой и пошел к Дравигу.
— Рад видеть тебя, Посланник Богини, — буквально лучился энергией смертоносец. Оказывается, ночью кто-то из местной фауны захотел украдкой его скушать… Наивное существо. А главное — сытное.
— Рад видеть тебя, Дравиг. — Найл с удивлением понял, что этот седеющий паук, умеющий думать и понимать, способный постоять за свою жизнь, а не дрожать от страха, духовно куда ближе ему, нежели слабые и трусливые носительницы ножей.
— Из тебя получился бы хороший смертоносец, — сказал Дравиг, находящийся с правителем в постоянном мысленном контакте.
— Надеюсь, человек я тоже не плохой…
— Извини, я не хотел оскорбить тебя, Посланник Богини, — почувствовал Дравиг обиду Найла за свой народ.
— Не извиняйся. Ведь сейчас мы — единое целое.
Армия двинулась вперед. Склон плато, так долго казавшийся недостижимым, как-то сразу случился рядом, отливая голубизной под яркими солнечными лучами. Вдоль самой границы между желтыми песками и сверкающей серебристыми прожилками стеной тянулась густая полоса макушек — странной колючей травы, у которой снаружи, на воздухе, высовывается только маленькая кочка, а корни такие густые и глубокие, что выкопать целиком их никому никогда не удавалось. Найл самолично делал такие попытки не раз: из корней макушки получается прочная упругая веревка. Тут, как известно, чем длиннее, тем лучше. Бесполезно. Может, у этой травы две макушки, и другая торчит по ту сторону Земли?
Пески у плато, закрепленные на месте корнями травы, слежались в достаточно плотную корку — ноги Найла не проваливались; а немного в стороне, в нескольких десятках шагов, ветер, дующий вдоль высокой каменной стены, гонял гибкие желтые смерчики, превращая барханы в подобие болотной топи. В этих песках можно запросто утонуть — плавать по зыбунам еще никто не научился. Колонна шла по единственно проходимой полоске и до тех пор, пока дальше к северу плато не понизится, свернуть никуда не могла.
Стена плато не была совершенно ровной: местами из нее выдвигались каменные утесы, и тогда дорога становилась опасно узкой; местами внутрь вдавались уютные «бухточки», входы в которые ветер заботливо прикрывал высокими песчаными холмами. В одном из таких «закутков», по размерам сопоставимом с заводью в квартале рабов, Дравиг вскоре после полудня остановил армию.
— Ты ошибся, Посланник Богини, — сказал он, не дожидаясь вопроса, — они не стали отдыхать.
Найл увидел картинку, переданную очередным разведчиком. Шар пролетал значительно западнее плато, и колонну смертоносцев с него видно не было. Зато захватчики — как на ладони. Тоненькая ниточка тянулась к той самой низинке, в которой отец Найла решил сделать привал, прежде чем выбрать дальнейший маршрут.
«Они
— А куда пойдут дальше? — тут же заинтересовался паук.
— А что, есть разница? — пожал плечами правитель. Он тоже ощущал, о чем думает Дравиг: если враги двинутся по плато, смертоносцы поднимутся и будут ждать их у самого верха стены, невидимые и потому куда более опасные. Когда захватчики пойдут мимо, пауки разом выпрыгнут на поверхность и сметут врагов. Если армия вторжения предпочтет дорогу вдоль плато, засада будет ждать в этом самом закутке.
У людей оставался только один шанс на спасение — развернуться и уйти восвояси. Но они пока не подозревали о своей неминуемой участи…
Два смертоносца, ушедшие вперед, к вечеру добрались до языков застывшей лавы, растрескавшихся перед самым началом спуска с плато. Отсюда лагерь захватчиков хорошо различался, и пауки заняли наблюдательную позицию среди крошащихся под солнечными лучами валунов.
Как и предчувствовал Найл, остановилась армия вторжения в той самой низинке, где год назад отдыхал он с отцом. Взнузданные пауки обтянули бивак высокой липкой стеной, и правитель ощутил, как в Дравиге от вида пребывающих в рабстве собратьев зарождается бешенство. Парадокс: обе разумные расы стремятся к свободе, и обе пытаются поработить друг друга.
— Тебе не кажется, что они слишком рано встали на привал? — спросил Дравиг, опять нашедший повод для беспокойства.
— Мы тоже остановились слишком рано.
— Ты считаешь, они подозревают о нашем присутствии?
— Вряд ли. Просто вышли на распутье и пытаются выбрать дальнейшую дорогу. Или по плато, или низом.
— И куда они пойдут? — пожелал смертоносец узнать мнение человека.
— Поверху дорога легче, но там, на высоте, людям трудно дышать, да и ветры гуляют холодные. Я думаю, они пойдут низом.
— Жаль. Лучше бы нам сразиться на плато…
Дравига заботило состояние армии. Битва потребует значительных усилий, а пауки уже голодны. После победы на плато они смогут подкрепить силы захваченными пленниками, а здесь, внизу, после сокрушающего удара, большинство врагов будут откинуты на зыбучие пески. Пищи достанется слишком мало. Голодные смертоносцы назад, в город, не дойдут. Паукам для выживания мало победы, им необходима добыча, пленники, еда. Им нужны силы на обратную дорогу.
К Найлу с опаской приблизилась стражница, протянула сухой паек. Однако правитель решил не раздражать смертоносца зрелищем жующего человека и жестом отослал ее обратно.
— Я прошу тебя, Дравиг, сообщить, когда захватчики тронутся с места, — попросил Найл паука. Тот ответил озабоченным импульсом согласия. Смертоносец постоянно продолжал оценивать ситуацию со всевозможных сторон.
Женщины жались под стеной, рядом с жуками. Арбузов они, согласно приказу, набрали, но что делать с ними, не знали, а потому пользовались водой из фляг. Найл выбрал себе не самый большой полосатый шарик, развалил его на несколько долей, утолил жажду. Потом съел мясо и, не скрывая удовольствия, прикончил арбуз. Женщины наблюдали с живым интересом.