CITY
Шрифт:
— Они стоят, Матиас.
— Я не часовщик.
— Ну да.
Фил Уиттачер подносит часы к глазам. Читает надпись на внутренней стороне крышки. Кладет часы на стол, не закрыв ее.
— Четыре дамы и король бубен.
— Теперь можешь завести часы, если ты такой непростой.
— Теперь-то да.
— И впрямь, все изумятся до крайности, когда ты это сделаешь. Но меня там не будет. А сейчас прикажи толстому убрать ружье, мне надо идти.
Фил Уиттачер делает знак судье. Судья опускает
— Прощай, часовщик.
Говорит он. Оборачивается. Смотрит судье в глаза.
— Я что-то путаю или мы уже виделись?
— Может быть.
— Тот юнец, который вечно опаздывал, на самую каплю. Это ты?
— Может быть.
— Занятно. Люди всю жизнь совершают одни и те же ошибки.
— Как так?
— Ты вечно опаздываешь на самую каплю.
Он выхватывает пистолет и стреляет. Судья едва успевает вскинуть ружье. Пуля входит ему в грудь. Он падает на пол у самой стены. Звук выстрела словно обрушивает снаружи лавину. Матиас набрасывается на Фила Уиттачера и, повалив его, приставляет пистолет к его виску.
— О'кей, часовщик, этот ход ты пропускаешь.
Снаружи — адская буря. Матиас поднимается, таща за собой, будто тряпку, Фила Уиттачера. Пересекает зал, держась прямо, стараясь остаться незамеченным снаружи. Оказывается перед судьей, распростертым на полу: грудь окровавлена, пальцы все еще сжимают ружье. Говорить ему трудно, но он говорит:
— Я предупреждал тебя, парень. Нельзя было давать ему ни секунды.
Матиас приканчивает его выстрелом в лицо.
— Падаль, — бросает Фил Уиттачер.
— Тихо. Веди себя тихо. Иди со мной. Спокойно.
Они приближаются к двери. Проходят мимо старого индейца, сидящего на земле. Матиас даже не глядит на него. Индеец пребывает в своем укрытии, возле дверного косяка.
Перестрелка затихает почти моментально, словно канув в пустоту.
Еще два— три одиноких выстрела.
Потом тишина.
Тишина.
Матиас проталкивает вперед Фила Уиттачера, уткнув пистолетное дуло ему в спину.
— Открой дверь, часовщик.
Фил Уиттачер открывает.
Главная улица Клозинтауна сейчас — кладбище лошадей и желтых плащей.
Только ветер, пыль и трупы. И десятки людей с оружием в руках, притаившиеся на крышах. В тишине.
Напряженно следящие.
— О'кей, часовщик, посмотрим, желают ли тебе добра в этих краях.
Он толкает его на улицу и выходит вслед за ним.
Солнце. Ветер. Пыль.
Все следят.
Матиас толкает Фила Уиттачера через ступеньки на улицу. Видит свою лошадь на прежнем месте. Единственная лошадь, которая все еще на ногах. Матиас озирается по сторонам. Все следят за ним. Не опуская ружей.
— Что за муха их укусила, часовщик? Не прошла охота
— Они считают, что ты — Арни.
— Что за хрень ты несешь?
— Они не убьют Арни.
— Что за хрень ты несешь?
— Они хотели бы, но не убьют. Предпочтут, чтобы это сделал вон тот.
Фил Уиттачер показывает рукой. Матиас наблюдает за тем, другим. Черные блестящие волосы, светлый плащ до самых пят, начищенные сапоги, два пистолета с серебряными рукоятками на поясе. Он двигается вперед, скрестив руки, дотрагиваясь кончиками пальцев до пистолетов. То ли узник, то ли полоумный. Птица, сложившая крылья.
— Что это за хрень?
— Человек, стреляющий быстрее тебя.
— Скажи, чтобы он остановился, а не то я вышибу ему мозги.
— Он не послушает.
— Скажи!
Фил Уиттачер думает: какой он замечательный, Берд. Затем кричит:
— БЕРД!
Берд медленно продвигается. Позади него Старик следит за сценой своими глазами из игральных карт.
— БЕРД, ПОСТОЙ. БЕРД!
Берд не останавливается.
Матиас приставляет дуло к затылку Фила Уиттачера.
— Еще три шага, парень, и я стреляю.
Берд делает три шага и останавливается. Он в двадцати метрах от тех двоих. Стоит неподвижно.
Фил Уиттачер думает: вот так история. Затем пытается заглушить ветер:
— Берд, оставь. Партия проиграна. Лучшие карты у него.
Пауза.
— Четыре дамы и король.
Берд расправляет крылья. Поворачивается вокруг себя, плащ распахивается на ветру.
Четыре молниеносных выстрела в лицо Старика.
Дама.
Дама.
Дама.
Дама.
Матиас целится в Берда и стреляет.
Две пули, прямо в позвоночник.
Берд падает, но продолжает стрелять.
Пятый выстрел.
Король.
ТИК— ТАК, -отзывается Старик.
В окне салуна Джулия Дольфин совмещает глаз, мушку и человека. Прощай, брат, — произносит она и нажимает на курок.
Голова Матиаса превращается в месиво из крови и мозгов.
Индеец в салуне тихо напевает что-то, разжимая кулак, из которого струится золотой песок.
Серебряные часы на столе принимаются тикать.
Стрелки Старика дрожат и трогаются с места.
12.38.
Фил Уиттачер стоит, забрызганный кровью.
Ей— богу, до чего же он устал.
Среди тишины Старик содрогается и что-то бурчит голосом, похожим на гром в центре земли.
Весь Клозинтаун наблюдает за ним.
Вперед, Старик, — подбадривает Фил Уиттачер.
Тишина.
Потом подобие взрыва.
Старик просыпается.
Поток воды ударяет в небо.
Она блестит под солнцем полудня и больше не прекращает изливаться, — светоносная река, пронзающая воздух.