Цок
Шрифт:
Глава четвёртая. Хозяин «Парагвая»
Терпилов принадлежал к той категории людей, которым легче дать (извините за грубую прямоту), чем объяснять причину отказа. Он почти никогда не обижался на то, что люди компанейские или просто лёгкие считают его обычным занудой. Ощущал себя этаким монстром общения, который бесчисленными своими аргументами задавит любого противника в любом же споре. Не понимая, что полемизировать с ним нормальный человек не станет по причине той смертной тоски, которую навевают пространные речи ни о чём. Вадим приписывал быструю капитуляцию соперников умению вести риторику. Ну, и собственному уму. Недюжинному.
По правде сказать, Терпилов
Вообще, вторая тема в жизни Вадима была не столь специальностью, сколько хобби. Нет, даже не хобби, а этакой фишкой. Он вполне искренне верил, что любой вид власти – будь то абсолютная монархия или классическая демократия – рано или поздно приведёт себя к уничтожению. В душе противореча себе же и будучи человеком от природы властным, он всячески скрывал это за маской пассивного анархизма, хоть особо и не чтил взгляды ни Прудона с Бланки, ни Бакунина, ни Кропоткина. Однако изданные труды названных практиков и теоретиков держал дома на самой видной полке.
Больше всего на свете Терпилов любил две вещи – деньги и бывшую жену. Машу. Нет, мы вовсе не оговорились, назвав вещью человека. Почему так? Ну… какие-то живые чувства Вадим к Марии конечно испытывал, но больше – он просто хотел обладать ею, вернуть её, как утонувший во время купания золотой перстень с дорогим бриллиантом. Или похищенную кредитку. Несколько лет назад супруга была самым ценным экспонатом в его коллекции редкостей. Может, кстати, и потому, что к деньгам относилась чересчур равнодушно. Помнится, когда Маша только устраивалась на работу в терпиловскую фирму, на вопрос – какую зарплату она хочет – девушка безучастно пожала плечами и ответила: «Какую предложите, на ту и соглашусь». Такого ответа в ООО «Парагвай» раньше не слышали – было в нём что-то… да, да, анархическое, но, отнюдь, не рабское или заискивающее. Вадиму тогда это жутко понравилось. Нет, не из-за жадности, присущей большинству работодателей, а из-за верно угаданной жизненной позиции соискательницы, которую он и сам бы выбрал, если б, конечно, был способен на самопожертвование. Но бизнес есть бизнес: не любишь деньги – грызи гранит наук. Или мети двор.
Вообще, с названием фирмы – «Парагвай» – вышла забавная история. Терпилов, реальный хозяин предприятия, ещё до его основания решил, что не станет занимать высшую должность, а ограничится постом коммерческого директора. Генеральным же сделал друга детства и младшего компаньона – Виталия Самарина, которому и поручил заняться оформлением документов, регистрацией общества с ограниченной ответственностью и прочей канителью, а сам, умаявшись от беготни, укатил на пару недель под Астрахань. На рыбалку.
Оговоримся, что фирма собиралась заниматься поставками бананов из Южной Америки. Из того самого государства, что до сих пор известно под названием Республика Эквадор. Так, не мудрствуя лукаво, по имени целой страны предприятие назвать и договорились. Эквадором. Но Виталик, человек с засевшей в голове виртуальной пулей, естественно что-то забыл. А прочее перепутал. Тревожить компаньона по пустячному поводу он не хотел, да ещё и в досотовотелефонную эпоху сделать этого просто не мог физически, и решил вопрос в буквальном смысле методом тыка. Сидя перед атласом над географической картой материка-партнёра с закрытыми глазами, он наугад опустил на неё палец и попал точнёхонько в Уругвай, потом закрыл книгу и, чтобы снова не забыть, тут же записал в блокнот памятку – «ООО Парагвай». Понятно, что логику здесь искать бесполезно, но «рифма» присутствует однозначно. По приезду Терпилов на Самарина хотел было рассердиться, но, увидев невинный взгляд приятеля, лишь махнул рукой. Ну что взять с идиота?
Впрочем,
Итак, Вадим тайно любил власть, а явно – деньги и Машу. Последняя развелась с ним, неверно истолковав интимно-политические связи. Знала бы она, чего стоит Терпилову обольщать «нужных» дам, которые в последние годы буквально оккупировали все сферы околоделовой жизни. Предпочитая не тратить наличное злато на взятки там, где можно «пожертвовать» телом, Вадим с присущей ему лёгкостью очаровывал чиновниц и санэпидемврачих, налоговичек и банкирш. В общем, использовал свою вполне приятную внешность и хорошие манеры в корыстных целях. Маша в подобный стиль поведения просто не верила, считая Терпилова совсем уж нечистоплотным подонком. Однажды она призадумалась, как его – этого вечно придирающегося зануду – вообще выносят женщины? Но вспомнила период, когда Вадим ухаживал за ней самой, и удивляться перестала. А на следующий день подала на развод. Естественно, «президент банановой республики» отчаянно сопротивлялся. Однако в какой-то момент дал слабину, и вопрос был тут же решён.
Позже, оставшись в полном одиночестве в огромной, положенной по статусу квартире, Терпилов ощутил невосполнимую утрату, словно потерпел крушение на рифах сухогруз с уже оплаченными тысячами тонн бананов.
Бросив на какое-то время развитие собственного бизнеса, Вадим Эдуардович пустился во все тяжкие. А именно – решил немного посорить деньгами, чего раньше с ним никогда не случалось. Начав с подкупа бывшей тёщи крупной бытовой техникой, он таки добился первого результата – заполучил верного союзника, который буквально сразу начал оказывать тяжёлое психологическое воздействие на объект желания.
Вторым шагом стало изматывание бывшей супруги собственным постоянным присутствием. Так как поводов зайти особо не возникало, решено было начать тоже с подарков. Прекрасно зная, что строптивица равнодушна к дорогим нарядам и ювелирным побрякушкам, он, прознав о новом её увлечении рисунком, начал скупать по букинистическим магазинам старинные иллюстрированные издания и раритетные альбомы живописцев и графиков. Терпилов не ошибся – Маша пришла в восторг.
И всё будто бы шло по плану, когда Вадим своими же собственными руками разрушил хрупкий мостик, с таким трудом наведённый на берег возрождающихся отношений. С утра позвонив Маше, предупредил, что вечерком заглянет к ней на чай, закинет приобретённое по случаю редкое немецкое издание Шиллера, иллюстрированное графикой известного мэтра русского авангарда.
Было жаркое августовское воскресенье, и, чтобы как-то занять день, Терпилов в обществе Самарина решил смотаться на один из пригородных водоёмов. Прикатив на озеро на своём антикварном «мерседесе», припарковался рядышком с очень симпатичным крохотным «лотосом». Не без восхищения разглядывая сие чудо современной дизайнерской и инженерной мысли, он даже не обратил внимания, что с ним рядом кто-то стоит. Полагая, что это друг, произнёс:
– Слушай, Самара, вот это настоящее современное искусство, да? Не то, что Монины дурацкие картинки.
Трудно поверить, но неожиданным собеседником оказался вовсе не приятель, а сама Маша, которая тоже решила не торчать весь день в душном каменном мешке города. И приехала на это же самое озеро в компании своей школьной подруги, которой и принадлежал восхитивший Терпилова автомобильчик. Естественно, сказанное Вадимом ей понравиться не могло. Да, она в миг сообразила, что все его подарки, все разговоры на тему изобразительного искусства в течение трёх с лишним лет преследовали одну цель, и эту цель решила немедленно заслонить толстой бронированной плитой ледяного равнодушия.