Constanta
Шрифт:
– Чего кислые? – спросил он, здороваясь.
– Менты тормознули, – ответил Чет. – Прикопались к габаритным огням.
– Штрафанули?
– А как же!
– И шут с ними… Хорошо, что отпустили. Иначе без вас мне кранты. Значит, как всегда, два вагона?
– Да.
– Вперёд, ребята! – радостно потёр руки Наумыч. – Родина вас не забудет.
Неторопливым размеренным шагом, разминаясь, подошёл Боронок к вагону. Очередное испытание духа и тела ждало впереди. Овощ тот ещё враг. Поначалу заигрывает с тобой, поддаётся, сам лезет в руки, потом сбрасывает маску
Воин или бурлак? Боронок засучил рукава. И тот, и другой. Труд как сражение. Иного пути нет. Ставки сделаны – к утру вагоны с картошкой должны опустеть.
Начало лекции было монотонным и скучным. Голос преподавателя витал где-то высоко, под самым потолком, пытаясь достигнуть уровня замерших внизу студенческих голов. Слух Степана, как и большинства его товарищей, был отключен. Не до профессора, когда ты во власти потрясающей новости. Освобождалась квартира – на целую неделю Горыныч вместе с родителями уезжал в Москву.
Первым шагом к цели было занять место в аудитории рядом. Вторым – войти в доверие и получить ключи.
– Горыныч! – толкнул он хозяина квартиры.
– А? – отозвался тот, увлечённо рассматривая брелок.
– Хочешь – покараулю твоё жильё?
Горыныч недоумённо приподнял бровь.
– Зачем её караулить? В дверях замки хорошие.
Взяв паузу, Степан устремил взгляд на брелок. Смотреть было на что. Женщина одевалась и раздевалась перед глазами, в зависимости от угла зрения переливаясь на свету.
– Круто! – поспешил выразить своё впечатление он.
– Ага! – откликнулся Горыныч. – Подарок.
Степан оживился.
– Что тебе подарить, чтобы ты пустил меня к себе пожить? Говори, я за ценой не постою.
Горыныч отвлёкся от брелока.
– Ты один или с подругой? – спросил он.
– С подругой, – признался Степан. – Пришло время проверить чувства, а подходящих условий нет. Выручай, брат.
– Видишь, какая несправедливость, – произнёс Горыныч, снова уткнувшись в брелок. – Ты имеешь подругу, но – бесквартирный. У меня есть квартира, но нет подруги. Какой напрашивается вывод?
– Какой?
– Гони подругу. И тогда, так и быть, на неделю квартира твоя, вселяйся и веселись. Только смотри, чтобы моя подруга была не хуже твоей. Я в этом плане привередливый.
Степан растерялся.
– У меня нет лишней подруги. Да ещё такой, чтобы угодила тебе.
– Это твоя проблема. Ищи, коли приспичило. Свободная хата стоит того.
И, заканчивая разговор, Горыныч потряс в воздухе связкой ключей.
Как ни старался Степан, найти за один день девушку, достойную Горыныча, не удалось. Условие оказалось невыполнимым, квартира – недоступной, и каждый из них – хозяин и влюблённый – в итоге остался при своём.
На следующий день после отъезда Горыныча, сидя в аудитории, Степан слушал очередную лекцию. Тоска донимала его. Жить не хотелось. Рядом, вертя что-то в руках, увлечённо разглядывал Боронок. Бросив в его сторону случайный
– Откуда у тебя это? – спросил он, облизывая пересохшие губы.
– Горыныч оставил, – ответил Боронок. – Мы же соседи.
– Он… и квартиру тебе оставил?
– Да. Ведь там живность – хомяк и рыбы. Надо следить, чтобы не окочурились в его отсутствие.
В отличие от Горыныча Боронок оказался куда сговорчивее. Никаких условий. Всего лишь одно пожелание – взять хлопоты по уходу за живностью на себя. Степан обещал. И ключи вместе с волшебным брелоком тут же перешли к нему. Как временно исполняющему обязанности хозяина квартиры.
Стоя перед сервантом, Илона внимательно разглядывала хрусталь за стеклом. Какие сюрпризы порой преподносит жизнь. Неделя свободной жилплощади. Начало игры в жениха и невесту. Дозволено всё, никаких запретов, открыты все дороги, среди которых и та, одновременно близкая и далёкая, уносящая личную свободу – в ряды юных домохозяек, обременённых бытом и семьёй.
Она оторвалась от хрусталя, огляделась, заметив зеркало, подошла к нему. Собственное отражение по пояс. Несколько минут она придирчиво рассматривала его. Вынося вердикт, улыбнулась. Всё как всегда – среди смуглянок с холодным сердцем она первая, поиск изъянов – пустая трата времени, должный эффект без всяких уловок и прикрас налицо. Она заложила руки за голову и закрыла глаза. Задумалась. А что же и вправду дальше? Какие перспективы в действительности ждут её, красавицу, впереди? Институт, диплом, работа – вехи совершенно необходимые для становления личности, важные этапы, без которых нечего и думать о каком-либо существенном изменении судьбы. Да, жених женихом, игра игрой, а записываться в невесты рановато. Время ещё не пришло.
Она открыла глаза. А где собственно он? Ушёл кормить хомяка, обещал через пять минут вернуться и – как в воду канул.
Тихо на цыпочках, стараясь не шуметь, Илона отправилась следом за ним, в соседнюю комнату. Дверь была приоткрыта. Поддев её носком и распахнув пошире, она заглянула внутрь.
Степан стоял перед окном, спиной к ней, совершенно голый. Сердце Илоны отчаянно забилось. Маяк. Сигналит. Кому?
– Эй!
Он развернулся.
Она пошла навстречу.
Мельком на ходу отметила: с сигналом беда – никаких надежд. Глянула в окно. Внизу никого. Далеко впереди башенный кран. Обернулась. И едва не зажмурилась, застигнутая врасплох. Сигнал, реагируя, оживал на глазах.
– И что мне теперь делать? – спросила она, смотря ему прямо в глаза.
– Забыться, – ответил он. – Под нашей собственной крышей. Крепко-накрепко. Чтобы осталась память о ней.
Ярок, горяч и полон чувств был призыв. Словно панцирем сдавило грудь. Раздумывать было некогда. Поддаваясь и отметая прочь все тайные и явные противоречия, она поспешила сбросить лишний груз.
…Отутюженный жарким полным контактом пушистый напольный ковёр остывал, впитывая влагу разгорячённых неподвижных тел.