Cпиноза

Беленький Марк

Авраам тоже не знал, - развивал свою мысль вольнодумец, - что бог вездесущ и предвидит все вещи: ведь как только Авраам услыхал приговор над содомлянами, он попросил бога не приводить его в исполнение, прежде чем он не узнает, все ли были достойны наказания. В воображении Авраама бог говорит и так ("Бытие", глава 18, стих 21): "Сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко мне..." Бог антропоморфен, то есть человекоподобен. Суждения Моисея о боге ничем не отличаются от суждений о нем других ветхозаветных пророков. Моисей учил, что бог обладает человеческими качествами, что он милосерден, благосклонен, в высшей степени ревнив и т. п. Моисей верил, что бог имеет свое местожительство на небесах, каковое мнение было самым распространенным среди язычников.

Отсюда

больше чем достаточно обнаруживается то, что я намеревался вам показать, а именно: бог Библии, бог откровения - это вымысел жрецов и пророков, - заключил Спиноза.
– Но почему, спросите вы меня, то, что было измышлением древних, является и поныне предметом поклонения и почитания многих, очень многих людей?

Если бы люди, отвечаю я, во всех делах могли поступать по определенному плану или, если бы им всегда благоприятствовало счастье, то никакое суеверие не могло овладеть ими. Но так как люди часто попадают в затруднительное положение и находятся в жалком колебании между надеждой и страхом, то поэтому в большинстве случаев они чрезвычайно склонны верить чему угодно. Дух их, обыкновенно самоуверенный, кичливый и надменный, легко приходит в смятение в минуту сомнения, а еще легче, когда он колеблется, волнуемый надеждой и страхом. Да это, я полагаю, каждому известно, хотя я уверен, что многие сами себя не знают. Никто ведь не прожил между людьми без того, чтобы не заметить, как при благоприятных обстоятельствах очень многие люди, хотя бы они были и весьма несведущи, до такой степени переполнены мудростью, что считают за оскорбление, если кто пожелает дать им совет; при несчастии же они не знают, куда обратиться, и просят совета у каждого; и нет той несообразности, той нелепости или вздора, которых они не послушались бы. Люди, находясь в страхе, создают бесконечное множество выдумок и толкуют природу столь удивительно, как будто и она заодно с ними безумствует.

Суевериям всякого рода более всего преданы те люди, - сказал Спиноза, - которые без меры желают чего-нибудь сомнительного. Они обращаются к божественной помощи тогда, когда находятся в опасности и не умеют сами себе помочь. Тут они дают обеты и проливают слезы, называют разум слепым (потому что он не может указать верного пути к призрачным благам, которых жаждут люди), а мудрость человеческую суетною, и наоборот бред воображения, сны, детский вздор они считают за божество и божественные указания. Они верят, что бог написал свои решения во внутренностях животных 1 или что эти решения предсказываются дураками, юродивыми, безумными и птицами 2 по божественному вдохновению и внушению. До такой степени страх заставляет людей безумствовать.

1 Спиноза имеет в виду Иезекииль, главу 21, стих 29, где сказано, что жрецам Навуходоносора было открыто по внутренностям животных опустошение Иерусалима.

2 Гадание по полету птиц (ауспиция) входило как важный элемент в древнеримский культ.

Идея о всевышнем, - подчеркнул Спиноза, - заблуждение, равно присущее древним и современным людям, великим гениям и пошлейшим глупцам.

Спиноза в эти минуты был мятежником, восставшим против божественной силы. Он дерзнул открыто преступить охраняемые церковью пределы познания. Наделенный сильным характером и проницательным умом, стремительным духом и пламенным сердцем, он, опровергнув библейского бога, шел по пути, ведущему к познанию истинного смысла бытия вселенной и человека.

Среди слушателей оказался приехавший из Гор-кума 1 пенсионарий 2 этого города Гуго Боксель. Он дружил с Питером Баллингом и был им приглашен в дом Мормана.

1 Гоpкум - небольшой городок, который находится неподалеку от Роттердама.

2 Пенсионарий - высшее должностное лицо.

Пораженный мужественной и откровенной речью Спинозы, Боксель спросил:

– Славнейший муж, выходит, вы не допускаете в боге никаких человеческих качеств? Я это одобряю, ибо мы не знаем ни каким образом бог действует, ни каким образом он желает, понимает, рассуждает, видит, слышит и т. д. Однако если вы совершенно отрицаете за ним эти качества, то я не знаю вашего бога или того, что вы разумеете под словом "бог".

– Вы говорите, - ответил ему Спиноза, - что если я отрицаю зрение, слух, внимание, желания и т. п., то вам непонятно,

каким я представляю себе бога. Это заставляет меня подозревать, что, по вашему мнению, нет больше совершенства, чем то, которое может быть выражено этими качествами. Этому я не удивляюсь, ибо я думаю, что если бы треугольник имел дар слова, то таким же образом сказал бы, что бог в наивысшей степени треуголен, а круг сказал бы, что божественная природа совершеннейшим образом кругла. И подобным образом любая вещь приписывала бы богу свои собственные свойства и делала бы себя похожей на бога, причем все остальное казалось бы ей безобразным.

– Что касается меня, - заявил Боксель, - то я верю в бога. Он есть дух, и наряду с ним существуют другие духи и привидения. На это у меня имеются следующие основания. Во-первых, существование духов приличествует великолепию и совершенству вселенной. Во-вторых, создание их творцом весьма вероятно уже потому, что они более похожи на него, чем существа телесные. В-третьих, как тело может существовать без духа, так и дух может существовать без тела.

– Первое ваше основание, - подчеркнул Спиноза, - состоит в том, что существование духов приличествует красоте и совершенству вселенной. Но красота, господин Боксель, есть не столько качество того объекта, который нами рассматривается, сколько эффект, имеющий место в том, кто рассматривает. Красивейшая рука, рассматриваемая в микроскоп, показалась бы ужасною. Вещи сами по себе не являются ни красивыми, ни безобразными. Не вдаваясь в излишние рассуждения, задам только следующий вопрос: что могло бы более способствовать украшению и совершенству мира - привидения или чудища вроде кентавров, гидр, аргусов и других измышлений?

Боксель понял сарказм Спинозы и промолчал.

– Право, - пошутил Спиноза, - мир был бы на славу изукрашен, если бы бог населил его по прихоти нашей фантазии разными существами, которых всякий может легко измыслить и вообразить.

– Хорошо, но второй и третий мои доводы, - сказал Боксель, - ведь они убедительны.

– Погодите. Второе ваше основание - это то, что так как духи выражают образ бога в большей степени, чем другие телесные создания, то весьма вероятно, что бог их создал. Я должен признать, что мне до сего времени неизвестно, в чем именно духи выражают бога больше, чем другие создания. Но если бы это было так, то и этот ваш аргумент ничего не дает по интересующему нас вопросу. Если бы о привидениях я имел столь же ясное представление, как о треугольнике или круге, тогда я нисколько не задумался бы признать, что они действительно созданы богом. Но так как представление, которое я имею о них, вполне сходится с теми идеями о гидрах и кентаврах, которые я нахожу в своем воображении, то я не могу смотреть на привидения иначе, как на сновидения.

Третье же ваше основание, - напомнил Спиноза, - состоит в том, что как тело может существовать без души, так и душа - без тела. Мне оно кажется равным образом абсурдным, как и первые ваши доводы. Скажите, пожалуйста, не будет ли в такой же мере правдоподобно заключение о существовании памяти, слуха, зрения и тому подобного без тела на том основании, что есть тела, не имеющие памяти, слуха и зрения?

– Допустим, - стал защищаться Гуго Боксель, - вы правы. Но тогда какой же вы философ? Ведь не защитники, а противники духов высказывают недоверие к философии, потому что все философы, как древние, так и новые, разделяют убеждение в существовании духов. Об этом свидетельствуют Сократ, Платон, Аристотель. Из новых писателей также никто не отрицает привидений.

– Авторитет Платона, Аристотеля и Сократа не имеет для меня большого значения, - категорически заявил Спиноза.
– Я был бы удивлен, если бы вы сослались на Эпикура, Демокрита, Лукреция или какого-нибудь другого из атомистов и защитников атомов. Ибо не удивительно, что люди, измыслившие тысячу пустяков, выдумали также духов и привидения и доверились бабьим сказкам, чтобы ослабить авторитет Демокрита, славе которого они так завидовали, что сожгли все его книги. Если вы расположены верить этим людям, то какие основания имеете вы для отрицания чудес божественной девы и всех святых, - чудес, о которых писали столько философов, теологов и историков, что я мог бы насчитать их вам по сто на каждого из признающих привидения?