Cпиноза
Шрифт:
Поведение Баруха было безупречным. Он аккуратно посещал "Эц-хаим", вовремя готовил уроки, ходил на богослужения и выполнял требования религиозного закона. В училище он слыл илуем 1. Отец, сестры Ревекка и Мириам не могли нарадоваться на своего Баруха. Илуй - шутка ли! Родные при нем не говорили, что он очень одаренный ребенок, но в его отсутствие Михоэл напоминал: "С Барухом повнимательнее, ведь он илуй!"
1 Мальчик в возрасте восьми-десяти лет, легко усваивающий труднейшие тексты талмудических фолиантов и мудрейшие толкования к ним, назывался илуем,
24 ноября 1645 года Баруху исполнилось тринадцать лет. Согласно древнему обычаю в тринадцать лет мальчик становится "Бар-мицва", то есть достигает религиозного совершеннолетия. "Бар-мицва" отмечается весьма торжественно, и отец тринадцатилетнего в присутствии народа читает молитву: "Благословен тот, кто снял с меня ответственность за это дитя". Отныне и вовек сам "Бар-мицва" несет полную ответственность перед господом богом за свои деяния и поступки.
Михоэл Спиноза был спокоен за своего сына: его илуй будет примером благочестия и добродетели, станет "светочем во Израиле". В день "Бар-мицва" Баруха он созвал много людей: старейшин общины, учителей "Эц-хаим", товарищей сына, родных и друзей.
Шумно и весело было в этот вечер в доме Спинозы.
Кто-то запел популярную испано-еврейскую альбораду:
Цветок мой апельсинный! Вставайте от сна скорей!
Вы слышите, как сладко поет сирена морей!
Это мой милый хочет доплыть до груди моей.
Но волны сильно бьются, он далеко от камней.
Хоть день и ночь страдай он, не доплывет он ко мне!
Услышал это мальчик, бросается плыть скорей.
– Нет, не бросайся, мальчик, то воля звезды моей!
Она бросает косы, по ним он взлетает к ней.
Мальчуганы из училища разыграли нечто вроде пурим-шпила 1.
В зале появилась ватага ребят, разодетых в удивительные костюмы и вооруженных самодельными музыкальными инструментами. То было комическое шествие в стиле староиспанской королевской дефилиады. Впереди шагали музыканты: барабанщик, который бил по козлиной коже, натянутой на бочкообразный цилиндр, и флейтист, играющий на дуде; а посреди шествия шли два гранда: один был одет в красное, другой - в зеленое. У обоих деревянные шпаги. Далее следовали король и королева в бумажных коронах, а за ними - два пажа, несущие шлейфы, и много ребят.
Раздалась барабанная дробь, к которой вскоре присоединились звуки флейты. Комедианты, обращаясь к Баруху, провозгласили: "Добрый вечер, сеньор!" Спиноза, улыбаясь, ответил им: "Добрый вечер, друзья!" Представление началось. В действие вступили гранды. Первый гранд нараспев продекламировал:
Сеньоры, сеньорины
И вы, сеньориты!
Мы, как артисты, хоть и не очень знамениты,
И писать не большие мастера мы,
И не так уж гладко говорим стихами,
Но сегодня мы решили
Делать это вместе с вами,
Уважаемые господа и гранды,
Со всеми, кому дороги Нидерланды,
Кто Голландии желает свободы и счастья,
Кто в празднестве нашем принимает участье...
Ребята изо всех сил закричали: "Баруху
Вступил в игру второй гранд. Чистым детским голоском он спел:
И в Фляенбурге 2 нет такого,
Кто бы Спинозу не любил,
Вот и сочинили мы
Этот пурим-шпил...
1 Пурим-шпил - инсценировка библейской повести "Сказание об Эсфири".
2 Фляенбург - название еврейского квартала в Амстердаме.
Пурим-шпил тянулся довольно долго. Взрослые и те были захвачены детской непосредственностью, с которой была разыграна комедия.
Настал час трапезы. Все поднялись, чтобы совершить омовение. Ревекка каждому из гостей подносила большой серебряный таз для омовения рук. Затем все расселись вокруг большого стола, на котором была разостлана "субботняя", расшитая цветами скатерть, были расставлены большие блюда со всякими сластями и графины с вином.
За столом, как повелевал обычай, "Бар-мицва" произнес ученую речь. Барух привел какой-то стих из Библии и сказал, что в каждой вещи надо искать ее "пшат" - ее прямой и простой смысл. И если даже согласиться с теми, кто полагает, что в словах Писания сокрыты какие-то таинственные намеки, то и в этом случае нельзя забывать, что разобраться в них способен лишь здравый рассудок.
Надо было видеть, какой успех имела его речь! Все поднялись с мест и долго рукоплескали. Гости теснились вокруг Михоэла, выражая восторг и пожимая руки. Много лестных слов услышал он о своем сыне.
Рабби Саул был доволен своим учеником. Он громко продекламировал древние слова: "Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий". Все восторженно подтвердили его правоту и подхватили приведенную из Исайи цитату. Она обошла весь стол, каждый по-своему ее толковал, но все сошлись на том, что Барух в самом деле "свет великий". А "Бар-мицва" тем временем почувствовал себя одиноким. Ему хотелось немедленно уйти из этого шумного зала в сад, подышать свежим воздухом.
Наконец гости разошлись. Когда отец и сын остались вдвоем, Барух получил разрешение Михоэла на приглашение какого-нибудь студента - учителя латыни. Латынь - это тот язык, который откроет ему доступ к "положительным" знаниям. Конечно, оговорил свое согласие отец, это не помешает сыну еще серьезнее изучать кладезь мудрости священных письмен и еще прилежнее посещать училище "Древо жизни".
Проходит несколько лет. Барух жадно изучает латынь, открывшую ему путь в храм науки, и по воле отца все еще посещает "Эц-хаим".
Однажды, возвращаясь из училища домой, Спиноза стал свидетелем потрясающей сцены. На одной из улиц Фляенбурга толпы детей, наученные клерикалами, с камнями в руках гонялись за человеком с бледным, измученным лицом, с седой головой и крепко сжатыми губами. Человек этот напоминал Спинозе затравленное животное, преследуемое злыми охотниками.
Разве такое можно забыть? Долго и мучительно он будет допытываться, кто тот седой человек, почему его преследовали? Где правда человеческой жизни? Почему люди мирятся с жизнью, основанной на насилии и угнетении?