Цунами
Шрифт:
Эскадра адмирала Стирлинга шла в Японию, чтобы заключить договор с японцами о вечной дружбе и торговле.
Хотя сэр Джеймс брал с собой морскую пехоту, но миссия была очень дружеская, а хорошее вооружение и боевая готовность эскадры оправдывались вполне военным временем.
Нервное лицо адмирала подергивал тик. Надо занять базы для поддержания флота Прайса и потом присоединиться к нему и наносить удар за ударом, по очереди посылая многочисленные суда на отдых и для освежения в Северную Японию.
Загружены бочки с солониной, живые быки, свиньи, бараны и куры. Грузили еще до прибытия морской пехоты. Для животных, чтобы не теряли в весе, взят корм в отличной
Не только быки и бараны. Но даже индейки. Адмирал любит индейку в праздничный день, когда, переодевшись в штатское платье, в белоснежной крахмальной рубашке с большим стоячим воротничком и с пышным бантом, с салфеткой накось через широкую осанистую грудь, он сядет за стол и возьмет серебряные нож и вилку. Начинается священнодействие. Тогда он позволяет своему сыну, лейтенанту Артуру Стирлингу, командиру колесного парохода «Барракуда», явиться в свой салон не как к адмиралу, а как к отцу.
Продовольствие взято в изобилии, самое лучшее. В Европе даже не знают всех тонкостей, изобретенных китайцами. Их птица и скот особенно хороши, мясу придан какой-то особенный чудесный вкус и аромат. Конечно, если от парней в жилой палубе индейки не наберутся запаха дезинфицирующих лекарств, табака и гнилого пота. Так эскадра готова к длительному плаванию. В тропиках в августе и сентябре англичане запаслись всем для Рождества и зимних праздников. Конечно, от благородных коммерсантов были присланы перед самым отходом подарки, в том числе довольно дорогие. Очень тронуло Джеймса Стирлинга, что, как всегда, от китайских богачей подарки были дороже и замечательней, чем от подданных королевы. Уполномоченный и компаньон лондонской фирмы, богатый еврей, прислал вдобавок к купленным еще сотню лучших рождественских индеек, корм, клетки, поилки. А китаец-миллионер с поклоном поднес лично адмиралу запонки червонного ажурного золота и такую же булавку, обе вещи с бриллиантами, и еще зеркала и коллекцию фарфоровых чайников к сервизу.
Для офицеров парохода, которым командовал сын адмирала, и для его матросов доставлены бочата с ромом и конверты с рождественской картинкой и с надписью: «Веселого Рождества и счастливого Нового года!», «От фирмы…».
«Прощайте, мухи и москиты! Прощай, черный дождь кусающихся насекомых», – думал молодой офицер Тронсон, намеренный написать книгу о первой английской экспедиции в Японию. О неуспехе и речи быть не могло теперь, после Перри.
Седьмого сентября 1854 года, на рассвете, более чем за четыре недели до того, как Путятин перед отплытием пил чай в холодной избе на мысу Лазарева у Невельского, эскадра Стирлинга вышла из вод реки Янцзы, которые продолжают свое мутноглинистое течение далеко в океане, даже когда не видно берегов Китая.
В составе эскадры парусный корабль флота ее величества «Винчестер», вооруженный пятьюдесятью пушками, винтовой пароход «Энкоунтер» и колесные пароходы «Стикс» и «Барракуда». На винтовом пароходе четырнадцать, а на колесных по шесть усовершенствованных дальнобойных орудий.
Адмирал Джеймс Стирлинг держит свой флаг на парусном корабле «Винчестер». Гордый своим прогрессивным консерватизмом, адмирал отлично ведет современный паровой флот, следующий в кильватерной колонне за парусным старомодным красавцем.
Лучшим из колесных пароходов, «Барракудой», командует родной сын, Артур Стирлинг, молодой человек, увлеченный машинами и античной мифологией, образованный моряк, коллекционер антиков и библиофил, прощающий отцу его консервативные чудачества. Отец считает, что Артур немного испорчен современным
– Пусть на буксир нас возьмет «Энкоунтер»! – приказывает адмирал с великолепными бакенбардами, с высокомерным, но несколько нервным взглядом из-под густых черных бровей.
Флаг-капитан обращается к флаг-лейтенанту, и офицер спускается с мостика, чтобы передать распоряжение.
Мутные воды Янцзы – Сына океана – голубеют. Пятьдесят миль прошли от берегов Китая. Солнце всходит. В море полная тишина. Кажется, что четыре корабля идут по гладкому, как зеркало, небольшому озеру. Поразительная чистота воздуха. Кое-где стоят рыбацкие лодки со сложенными соломенными парусами, похожими на оранжевых гусениц, забравшихся на голубые мачты. Другие лодки, как красные веера, воткнуты в океан там, где дует ветер.
На «Барракуде», которая, несмотря на свои колеса, была быстрей винтового «Энкоунтера», главный инженер Боултон, перепачканный, как кочегар, не вылезал из машинного отделения, готовя своих любимцев к великим испытаниям. Машины надежно укрыты, и пробить защищающие их щиты японцы не смогут ни в коем случае, а русские должны оказаться неимоверными артистами, чтобы ухитриться и попасть в сердце «Барракуды». Сознавая безопасность машин, чувствуешь всю прелесть и превосходство своего уютного положения и хочется отдать этим машинам всю энергию, которая теперь, с выходом в море, может быть направлена целиком на дело. Вечером на корабле никуда не пойдешь! Это не Шанхай!
Лейтенант Тронсон записывает впечатления или читает книги о Японии.
Адмирал в Шанхае жил в доме английского консула, знаменитого Алькока. [110] Однажды он не пришел ночевать. Утром с парохода съехал Артур и нашел отца. Сэр Джеймс оказался в ресторане китайского квартала. Гроза Китая сидел, переодетый в китайское платье, со своим другом, китайским богачом компрадором, свободно говорившим на пиджин-инглиш (голубином английском), как называется кантонско-гонконгский жаргон. Они рисовали на тонкой бумаге иероглифы. Никто, конечно, не спросил адмирала, где он провел ночь под воскресенье. Коричневые мешки с прочернью под глазами Джеймса Стирлинга провисли и одрябли за эти сутки и спустились на щеки еще ниже.
110
… консула, знаменитого Алькока… – Алькок (Олькок) Рутерфорд – английский консул в Шанхае, затем, в конце 1850-х гг. – первый английский посланник в Японии.
Артур Стирлинг предпочитает Гонконг. На острове Виктория лейтенант бывает в гонконгском обществе, в доме высокопоставленного английского чиновника, играет в крикет, ездит на пик Виктория, где летом прохладно, и весь небольшой остров виден оттуда как на ладони, вместе с коричневыми выемками, которые пробиваются и вырезаются в скалистых сопках китайскими рабочими, снимающими слой земли с кустарниками и желтой травой. На людях и на быках везут выпиленные из скал кубы камня для постройки прочных домов. С пика виден океан, множество рифов, каменистых островов и островов-холмов, теперь принадлежащих Великобритании. Как молодой человек, Артур отдавал дань модным увлечениям. Гонконг предпочтен всем другим городам Дальнего Востока. О вкусах не спорят. Теперь он сам видел, как отец сидел с китайцем и ел трепангов, макая пампушку в коричневый соус.