Curriculum vitae

Васильев Сергей

– Вы, действительно, не в курсе? – поднял брови Дальберг. – Что ж, это только добавляет уважения к вашему источнику. Конспирация для начала переговоров филигранная. Друзья, я думаю, мы ничего не потеряем, если еще раз прослушаем присланную нам запись, а Жорж хотя бы поймёт, почему мы его тут так терзаем.

Дальберг нажал на кнопку пульта, и на темном экране телевизора возникла картинка интервью. Отвечал на вопросы худенький, невзрачный, почти полностью лысый человек с косым пробором и проницательным взглядом глубоко посаженных глаз. Он сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, говорил тихо, спокойно, тщательно подбирая слова и помогая себе, будто "жестикулируя" всем телом. Казалось,

он сейчас оттолкнется от сиденья и, допрыгнув до журналиста, продолжит диалог, глядя в упор, глаза в глаза. “Я не представляю себе своей страны в отрыве от Европы и от, как мы часто говорим, цивилизованного мира…”

– Вот, – удовлетворенно поднял вверх палец Сильвио, победно оглядев окружающих, – а что я говорил!

“Россия хочет равноправных доверительных отношений…, - продолжал интервьюируемый, а Григорий заметил, как лица присутствующих тронула саркастическая улыбка. – Однако, Россию не устраивает, если без ее участия будут приниматься решения, которые касаются ее непосредственно.”

– Храбрый малый, – прокомментировал Герхард, – в его положении ставить условия – смело…

“Мы говорим о более тесных партнерских отношениях с любыми структурами, включая НАТО…”- следовало продолжение.

Дальберг обернулся на остальных зрителей и прибавил звук.

– А теперь внимание!

“Россия готова вступить в НАТО? – удивился на экране журналист.

“Почему нет, – отвечал интервьюируемый, – но только на равных правах с другими участниками…”

– Дальше неинтересно, – резюмировал Дальберг, нажимая пульт видеомагнитофона. – Жорж, – повернулся он к Распутину, – узнал, кому ты нас презентовал?

Распутин пожал плечами. Для него самого происходящее было загадочным и удивительным. “От Ежова и не такого можно было ожидать, ” – подумал он про себя, проигрывая в голове только что услышанные слова президента России и сравнивая их с теми, что диктовал ему Дальберг.

– Петер, – с улыбкой сказал он вслух, – насколько я понял, вы вполне довольны результатом?

– Скажу больше, – охотно отозвался иезуит, – он превзошел наши ожидания.

– Ну, в таком случае, я читал где-то, что в Древней Греции гонцу полагался кубок вина за хорошую весть…

* * *

Историческая справка:

То самое интервью президента РФ Путина:

https://www.youtube.com/watch?v=lOtDSHF3UG0&t=15s

Глава 25. Непоправимое

Так близко Распутин видел цвет европейской политики в первый и последний раз. Больше в гости к Дальбергу его не приглашали. "Мавр сделал своё дело – мавр может уходить." Он ничуть не расстраивался. Политический бомонд с его примитивными недомолвками, нафталиновой чопорностью, непонятным высокомерием, но более всего из-за необходимости улыбаться тем, кого на дух не переносишь, был непонятен и неестественен, как “пластмассовая” еда из Макдональдса. Спокойно восприняв ослабление внимания к своей персоне, Григорий с удовольствием ушёл с головой в семью, тем более, что Душенка сдержала слово, и в срок, предписанный природой, на свет появилась маленькая фея с глазами неестественно синего цвета. При виде этого чуда у Распутина заходилось сердце, влажнели ладони, а губы стремились произносить не слова, а непривычное, смешное сюсюканье.

– Глаза,

как фиалки, – впервые увидев дочку, произнес молодой папа.

– Любица, – прошептала Душенка.

– Что?

– Любица – значит фиалка, – улыбнулась жена. Пусть так и будет…

– А-а-а-я! – воскликнула новорожденная.

– Это она тебя зовет! Говорит – “Зая”, - рассмеялась молодая мама.

– Ну вот, – притворно возмутился Распутин, – мы, мужчины, чтобы произвести впечатление на женщин, с рождения воспитываем в себе храбрость льва, суровость вепря, стараемся быть спокойными, как мамонты, и даже свирепыми, как тигры. А потом в твоей жизни появляется маленькая, беззащитная девочка, и ты уже “зая”…

Распутин через полгода всё же злоупотребил знакомством с Дальбергом, когда Ежов прислал ему весточку, что возвращается обратно на Балканы. Без всяких препятствий ему выписали командировку в Косово и сразу определили делегатом связи в российские части KFOR. Дальберг продемонстрировал, что совсем не собирается отказываться от работы с таким ценным кадром из спецслужб России, и Ёжик ему интересен. Григорий почувствовал себя абсолютно счастливым. Он тяготился академической бюрократией в учебном центре легиона, не рвался формировать частную армию для иезуита и искал любую возможность свалить куда-нибудь, где опыт диверсионной и контрдиверсионной работы будет востребован и употреблён в соответствии с его собственными представлениями о пользе.

На этой почве едва не случился первый семейный скандал. Душенка категорически не желала оставаться в спокойной Франции, когда муж возвращается на её Родину, кипящую в межэтнических конфликтах, взрываемую заминированными автомашинами и не извлечёнными вовремя боеприпасами, разрываемую треском ночных перестрелок, но всё равно любимую и желанную. Муж улетает туда, где её дом, горы, дедушка, подружки, и где будет он сам, а она одна с малышкой останется в чужой стране? Нет и ещё раз нет. Семья должна быть вместе! Распутин настаивал, аргументировал, но переубедить сербскую женщину все равно, что попасть на корриду, где мужчина – совсем не тореадор. В Косово Григорий полетел в сопровождении прекрасных дам и со смешанным чувством радости от их присутствия и тревоги за жизнь, здоровье и собственную способность оградить семью от форс-мажорных рисков.

* * *

Ежов встретил Распутина в новом камуфляже “флора” с погонами подполковника. На темной шевелюре ярко выделялась свежая седина, а на подвижном загорелом лице неестественно застыли светлые, будто замороженные глаза. Серебро у висков и взгляд, в самой глубине которого плескался безмолвный крик, настолько резко отличали нынешнего Лешку от того майора, с которым они совсем недавно сидели на берегу Адриатического моря, что все дружеские расспросы, заготовленные Распутиным, застряли у него в горле.

– Уже подпол? – кратко поинтересовался Григорий, обняв друга, – поздравляю!

– Уже сержант? – вернул должок Лешка. – Не совсем понимаю, что означает это звание в НАТО.

– То же самое, что советский прапор, – махнул рукой легионер, – только анекдотов поменьше. Обмывать звезды будем?

– Не столько звёзды, сколько приобретенный опыт… Знаешь, что это такое, Айболит? Опыт – это то, что ты получаешь, не получив того, что хотел. Аккурат мой случай… Да и твой тоже, с той лишь разницей, что, в отличии от меня, ты растешь везде и одновременно – в легионе, в семье и у нас в управлении. Принято решение по совокупности предоставленной информации и помощи в налаживании контактов с влиятельными европейскими политиками, представить тебя к внеочередному… Это в легионе ты в сержантах застрял, а я поздравляю тебя с капитаном…