Цусимский бой
Шрифт:
Броненосцы береговой обороны были построены для плавания на плёсах между шхерами Балтийского моря. По размерам они уступали в 3 раза броненосцам и в 2 раза японским броненосным крейсерам. Так как в шхерах не бывает большой зыби, то борта броненосцев береговой обороны еле возвышались над водой, а их мореходные качества были ниже всякой критики. В Цусимском бою они также были перегружены чрезмерными запасами топлива. Приходится только удивляться, как эти корабли, годные только для береговой обороны, совершили переход через несколько океанов и многочисленные моря и приняли участие в Цусимском бою.
Все остальные русские корабли были каждый в своём роде, и недаром эскадра Рожественского
На обеих броненосных эскадрах имелось нижеследующее количество орудий нового образца, стреляющих с одного борта:
47 орудий тяжёлого калибра на японской эскадре против 35 русских (плюс 14 старого образца).
78 орудий 6-дюймового калибра у японцев против 39 у русских (плюс 13 старого образца).
Перевес в количестве орудий на японской стороне от одного и одной трети до двух раз.
На бронепалубных и лёгких крейсерах японского флота были установлены 9 тяжёлых орудий и 73 среднего калибра против 28 орудий среднего калибра на русских крейсерах. Перевес в 3 раза.
К этому численному перевесу надо добавить лучшую скорострельность английских орудий, установленных на японских кораблях. Японские 12-дюймовые орудия давали в течение 5 минут 4 выстрела, а русские орудия того же калибра — только 1,5 выстрела. Японские 8-дюймовые орудия давали за тот же срок 7,5 выстрелов, то есть были в 5 раз скорострельнее, чем русские 12-дюймовые пушки. Японские 6-дюймовые орудия были также в два раза скорострельнее русских пушек и давали 4 выстрела в минуту вместо 2 у нас.
В течение 1 минуты японский флот был в состоянии выбросить 360 снарядов крупного и среднего калибра против 134 снарядов со стороны русского флота.
В итоге японский броненосный флот выпускал и минуту 53250 фунтов стали против 19400 фунтов с русской эскадры. Перевес в 3 раза.
Больше того, русские снаряды имели только 2,5% взрывчатых веществ от веса снарядов, а японские — 14%. Поэтому японцы выпускали в минуту 7500 фунтов меленита, а русские — только 500 фунтов пироксилина. Перевес в бризантной силе снарядов был в 15 раз на стороне японского флота.
Кроме того, русские бронебойные снаряды, которые, кстати, были неплохие, пробивали броню на неприятельских кораблях только на дистанции не свыше 25 кабельтовых. Но, пробивая броню, они оставляли круглую дыру, которую нетрудно было заткнуть. Если же дистанция боя была больше, то русские снаряды отскакивали от бронированного борта, как горох от стенки. Японские фугасные снаряды, наоборот, производили своё разрушительное действие против небронированной части корабля на любой дистанции. Поэтому японский флот, имея преимущество в скорости, командовал дистанцией боя и удерживал её на расстоянии 28–32 кабельтовых. На этой дистанции он играл с русской эскадрой, оставаясь почти безнаказанным, как кот с мышью.
Как было сказано раньше, бронирование русских кораблей было хуже, чем у японских судов. Поэтому наши корабли должны были страдать от фугасных снарядов больше, чем японские суда, если бы оба флота стреляли одинаковыми снарядами. Но на эскадре адмирала Рожественского кроме бронебойных имелись только полубронебойные снаряды, бризантная сила которых значительно уступала японских фугасным снарядам.
Что собой представляет бризантная сила снарядов? Во время Второй мировой войны американская авиация без устали бомбардировала промышленные объекты в тылу Германии. Сбрасывались бомбы, мины и зажигательные патроны. Вскоре обнаружилось, что бомбы уничтожали оборудование завода только при прямом попадании в машину, а таких попаданий было относительно мало. Гораздо более опасными оказались мины, которые уничтожали до основания всё здание, в котором находились машины, а так как восстановить
Русские броненосцы с нетронутыми под бронёй механизмами вскоре после начала боя представляли собой труды развалин, возвышавшиеся над непробитой бронёй, теряли возможность метко стрелять из-за разбитых оптических приборов, несли громадные потери среди личного состава и превращались в огромные факелы, пока разбушевавшаяся стихия огня вместе с водой, вливавшейся в дыры небронированного борта, не приканчивала их.
Это действие достигалось, как это заметил капитан 2-го ранга Семёнов, применением со стороны японцев в своих снарядах нового взрывчатого вещества, приближающегося по своим качествам к современному «напалму».
И, наконец, ещё один немаловажный фактор.
Когда автору этих строк пришлось впервые в жизни участвовать в наземном бою в рядах Добровольческой армии на юге России, то он был поражён, что почти треть выпущенных снарядов не взрывалась. А это было через 15 лет после Цусимского боя. Процент невзрывающихся снарядов в Русско-японскую войну был, очевидно, ещё больше. Но участники Цусимского сражения сходно утверждают, что количество невзрывавшихся русских снарядов в этом бою превосходило норму того времени. Причиной тому была высокая влажность пороха, которым были начинены снаряды специально для эскадры Рожественского. Это было сделано по совету какого-то умника из Артиллерийского управления, чтобы предотвратить воспламенение пороха на кораблях, проходящих через тропические страны. Эскадра прошла через тропики благополучно — снаряды не самовозгорались, но они также и редко взрывались в бою с японским флотом, когда пробивали броню неприятельских кораблей. Этим объясняется, что при большом количестве попаданий в японские корабли японцы почти не имели потерь в личном составе, а только одни круглые дыры в пробитой броне свидетельствовали о попаданиях.
Плохое качество снарядов ещё более усугубляло существовавшее неравенство в количестве снарядов, выпускаемых за одинаковый промежуток времени обоими борющимися флотами, и ещё более увеличивало перевес японского флота в количестве взрывчатых веществ, каким он засыпал русскую эскадру.
Недаром Семёнов в своей книге восклицает после того, как он взглянул на японскую эскадру во время боя: «Она была всё та же!.. Ни пожара, ни крена, ни подбитых мостиков… Словно не в бою, а на учебной стрельбе. Словно наши пушки, неумолчно гремевшие уже полчаса, стреляли не снарядами, а… чёрт знает чем…»
При этих обстоятельствах русская эскадра победить никак не могла. «Для Второй Тихоокеанской эскадры в том составе и при той организации, как она была послана, не было соответствующих стратегических целей, — пишет абстрактным научным языком будущий контр-адмирал М.И. Смирнов в своём исследовании боя. — С момента поражения Первой Тихоокеанской эскадры посылка её на Дальний Восток была бесполезна для текущей войны и гибельна для будущего русского флота».
Только чудо могло помочь русским победить.