Цвет прошлого
Шрифт:
Ярким светом полыхнули облака, едва видные сквозь щели, полосы Подлинных цветов, словно внутри каждого из них горел фонарь. На мгновение переливающееся Многоцветье открылось каждому человеку, одинаково и Мастерам, и Радужным, и обычным людям. Меня обдало волной благоухающих ароматов, мелодичных звуков, прекрасных цветов и картин. А затем наступил новый день.
Убедившись, что девочка спит, я открыл шкаф и принялся искать подходящую одежду. Разумеется себе, а не ей. Идти через полгорода к месту встречи в черном, шелковом костюме, в котором легко бесшумно двигаться, но трудно не привлекать внимания, было бы попросту смешно
Поэтому вместо щеголеватого костюма я достал простенькую, опрятную рубашку, коричневые брюки и чуть потертый, немного узковатый камзол. Теперь ни один соглядатай не смог бы отличить меня от одного из рядовых приказчиков, которых предостаточно в столице. Правда, лишь в том случае, если шпионы не знают моих примет. В противном случае мне придется туго.
Напоследок я еще раз бросил взгляд на девочку. Сейчас, словно оставив в прошедшей ночи все свои страхи и тревоги, она мирно спала с доверчивым, детским выражением лица.
Выйдя в коридор, я тщательно запер дверь номера на оба замка и, насвистывая веселый мотивчик, направился вниз. Хьюго, как я и полагал, притворялся, а может и на самом деле дремал внизу, у стойки. Впрочем, стоило мне шагнуть на первую же ступеньку, как он встрепенулся.
— Уже уходишь? Так быстро?
— Дела, дела…, — как ни в чем не бывало кивнул я. — Приглядишь за номером, чтобы никто не побеспокоил мою гостью?
— Разумеется, — расплылся в улыбке Хьюго. — Все, что угодно для дорогого друга!
На счет дорогого он был абсолютно прав, номера в их трактире стоили весьма недешево, зато безопасность гарантировалась. Насколько это возможно в нашем недружелюбном мире, само собой. На улице было полно народу, так что мне не составило труда затеряться в толпе. Влившись в спешащий по делам поток людей, я смог позволить себе немного расслабиться и поглядеть по сторонам.
Вот идут с угрюмыми лицами парни, занимающиеся темными делишками. Этой ночью работенка у них не задалась, и теперь они явно намереваются залить горе в излюбленном месте. Торопятся на рынок кухарки, чтобы успеть приготовить завтрак прежде, чем господа проснутся. Лавочники распахивают двери настежь, открываются наглухо запертые на ночь окна, из труб валит густой дым.
Столица проснулась. Но на лицах всех людей был заметен отпечаток неспокойной ночи. Тревожные взгляды, нервные голоса, быстрые шаги выдавали волнение людей. То тут, то там горожане собирались кучками, гадая, что же произошло.
— Видать, снова Лорды что–то не поделили, — предполагал разносчик пирогов.
— Нет, — качает головой толстенький лавочник, — по такому поводу Гончих не спускают. Похоже, искали кого–то…
— Или что–то? — кивнул его сосед. — Мой друг, ювелир, говорил, что ограбили королевскую сокровищницу.
— А ты уши–то и развесил! — рассердился разносчик. — Тогда бы стража была бы повсюду, а ее и след простыл.
В одном спорщики были абсолютно правы, стражников я на всем пути не встретил ни одного. И это наводило на определенные мысли. Что же такое произошло, что от трактира до площади Павших Рыцарей, не было блюстителей порядка? Несмотря на их трусливость, служба есть служба, разве что Гончие всех их съели.
На площади народу было не в пример больше, поскольку она была излюбленным местом для заключения сделок. Этому способствовали и несколько приличных гостиниц неподалеку,
Стараясь не выделяться, я прошел с озабоченным выражением лица вдоль края площади, не приближаясь к фонтану, хотя именно около него и условились встретиться. Никогда не вредно убедиться, что не сунешь голову в пасть врага. Но сколько я ни старался, никого подозрительного не замечал. И тогда, не дожидаясь, пока вконец разыграется воображение, и каждый встречный станет казаться соглядатаем, решительно направился к фонтану.
Посреди круглого бассейна возвышалась скульптура, изображающая двух рыцарей, стоящих посреди поля боя. Медные, полированные доспехи ярко блестели на солнце, струи воды падали вниз из высоко поднятых мечей. Судя по позам воинов, бой еще не завершился, но по выражению их лиц казалось, что победа близка. Если, конечно, не учить историю и не знать, как и почему закончилось сражение на Либеле, в честь которого возвели этот памятник. Но собравшихся на площади прошлое волновало в последнюю очередь. Прибыль, цены, сделки, — вот, что интересовало большинство толкущихся здесь людей.
Глядя по сторонам, я протолкался к центру, попутно понимая, почему Кэриб выбрал именно подобное место для встречи. Когда он объявил об этом, кто–то из его людей даже пошутил, что тогда можно было бы собраться и у Лебединых прудов. Наверное, встретиться среди прогуливающихся влюбленных пар было бы крайне забавно, но Кэриб еще не выжил из ума, чтобы предложить такое. А вот площадь подходила для нас идеально.
Во–первых, здесь хватало народу, а во–вторых, многие из них не особо ладили с законом. Поэтому приближение стражников заметили бы заблаговременно. Таким образом, внезапной облавы можно было не опасаться. В отличие от соглядатаев и шпионов.
Кэриб появился на площади совершенно неожиданно. Только что его не было и в помине, а сейчас он уже направляется к фонтану. Привычным движением я скользнул в сторону, укрывшись за внушительного вида повозкой. Осторожность, прежде всего. Это меня заставил усвоить жестокий, преподанный в прошлом урок. Не доверяй никому, ведь даже если человек не врет, он запросто может ошибаться. А поплатишься за это ты. Если бы я не следовал этому правилу, то вполне вероятно, что не дожил бы до двадцати четыре. Как–никак, когда ты объявлен врагом короля, приходится прилагать все усилия, чтобы не попасться в лапы недругов.
Стараясь оставаться незамеченным, я отошел в сторону и внимательно пригляделся к Кэрибу. То, что на встречу пришел он один, меня сильно смутило. На первый взгляд Кэриб выглядел обычно, но, приглядевшись, я вздрогнул, заметив тончайшие полосы, обвивающие его. Со стороны это выглядело так, как будто человек в спешке запутался в клубке ниток. Впрочем, видеть это могли только Радужные, а их на площади похоже не было, иначе народ уже начал бы расходиться. Потому что означать эти полосы могли только одно, что человек чем–то провинился перед гильдией или королем и на него одели своеобразные кандалы, отсекающие от него Подлинные цвета. С такими оковами Кэриб не мог коснуться цветов, даже видеть их получалось с трудом. По доброй воле он бы их не одел никогда, а значит, мне нужно бежать отсюда со всех ног…