Цвет волшебства
Шрифт:
Сундук медленно отступил. Ринсвинд бочком переместился на относительно безопасное место и уселся наземь, прислонившись спиной к стене. За рекой светились огни города Анка.
– Ты же волшебник, – сказал бес-живописец. – Ты наверняка придумаешь, как найти его.
– Боюсь, волшебник из меня аховый.
– Ты можешь неожиданно наброситься на похитителей и превратить их в червей, – ободряюще добавил бес, никак не отреагировав на последнее заявление Ринсвинда.
– Нет. Превращение в животных – это заклятие восьмого уровня. А я даже не закончил учебу.
– Ну что ж, этого хватит.
– Сомневаюсь, – безнадежно возразил Ринсвинд.
– Почему? Что оно делает?
– Не могу сказать. Даже не хочу говорить об этом. Но если честно, – он вздохнул, – от заклинаний мало толку. Нужно три месяца, чтобы запомнить простейшее из них, а только ты его используешь, как оно – пшик! – и исчезло. Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать себе в спальню обнаженных девственниц, но к тому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а твои глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.
– Мне никогда не приходило в голову взглянуть на магию с этой стороны, – признался бес.
– Послушай-ка… Это все неправильно. Когда Двацветок сказал, что у них в империи магия лучше, я подумал… подумал…
Бес выжидающе смотрел на него. Ринсвинд мысленно выругался.
– Ну, если тебе обязательно нужно знать, я подумал, что на самом деле он имел в виду не магию. Не магию как таковую.
– А что еще он мог иметь в виду?
Ринсвинд почувствовал себя по-настоящему несчастным.
– Не знаю, – признался он. – Наверное, их магия лучше нашей. И в ней есть какой-то смысл. К примеру, они, должно быть, умеют обуздывать молнии.
Бес посмотрел на Ринсвинда добрым, но жалостливым взглядом.
– Молнии – это копья, которыми сражаются друг с другом громовые великаны, – мягко напомнил он. – Установленный метеорологический факт. Их невозможно обуздать или запрячь.
– Знаю, – удрученно отозвался Ринсвинд. – Тут, конечно, мой пример подкачал.
Демон кивнул и исчез в глубине иконографа. Пару минут спустя Ринсвинд почуял запах жарящегося бекона. Волшебник сначала терпел, а потом, когда его желудок напрочь отказался выносить эту муку, постучал по стенке коробки. Бес немедленно высунул голову.
– Знаешь, я тут подумал над твоими словами… – заявил он, прежде чем Ринсвинд успел открыть рот. – Предположим, надел ты на нее упряжь, но как ты заставишь ее тянуть телегу?
– О чем ты говоришь, чума тебя задери?
– О молнии. Она же летает вверх-вниз, а тебе нужно, чтобы она двигалась вдоль земли. Кроме того, она мигом прожжет твою упряжь.
– Плевать мне на молнию! Как я могу думать на пустой желудок?
– Ну так съешь что-нибудь. Логичный выход.
– Как? Стоит мне пошевельнуться, этот проклятый ящик сразу начинает хлопать крышкой!
Сундук, как по команде, широко разинул пасть.
– Видишь?
– Чего ты боишься? Он и не думает тебя кусать, – сказал бес. –
Ринсвинд всмотрелся в темное чрево Сундука. Действительно, среди кучи коробок и мешочков с золотом лежали несколько бутылок и нечто, завернутое в промасленную бумагу. Ринсвинд цинично рассмеялся и, порыскав по заброшенному причалу, нашел кусок дерева нужной длины. Как можно вежливее он вставил доску между крышкой и ребром Сундука, а затем выудил себе один из плоских пакетиков.
В пакете содержались сухари, которые на поверку оказались твердыми, как алмазное дерево.
– 'тоб им пу'то бы'ло, – пробормотал Ринсвинд, держась за поврежденную челюсть.
– Настоящее Дорожное Питание капитана Восемьпантера, – сообщил бес, стоя в дверце коробки. – Эти сухарики спасли жизнь многим людям, очень полезны в открытом море.
– Ну да, конечно. Их что, спускают на воду вместо плотов или кидают акулам и смотрят, как те тонут? А в бутылках что? Яд?
– Вода.
– Но вода есть везде. Зачем ему понадобилось везти сюда воду?
– Доверие.
– Доверие?
– Да. Это то, чего у него не было. Не доверяет он здешней воде. Сечешь?
Ринсвинд открыл бутылку. Находящаяся в ней жидкость вполне могла оказаться водой. Вкус у так называемой «воды» был никакой.
– Ни вкуса, ни запаха, – ворчливо пожаловался Ринсвинд.
Сундук негромко скрипнул, привлекая к себе внимание, а потом медленно, с ленивой, точно рассчитанной угрозой закрыл крышку, перемалывая импровизированную распорку, точно сухую веточку.
– Ладно, ладно, – сказал волшебник. – Сейчас что-нибудь придумаем.
Штаб-квартира Аймора располагалась в Падающей башне на пересечении Заиндивелой улицы и Мерзлого переулка. Близилась полночь. Одинокий охранник, прислонившись к стене, взглянул на сходящиеся планеты и от нечего делать задумался над тем, какие изменения в его судьбе может предвещать это небесное явление.
Неподалеку раздался слабый-преслабый звук, точно зевнул комар.
Охранник посмотрел на пустынную улицу и заметил, что в нескольких ярдах от него в грязи что-то блеснуло. Он поднял загадочный кругляш. Свет луны еще раз отразился от золота, и судорожный вдох охранника эхом разлетелся по безлюдному переулку.
Загадочный звук повторился, и в канаву на другой стороне улицы покатилась вторая монета.
К тому времени, как охранник подобрал ее, появился третий кругляш – уже чуть подальше. Закрутившись, монетка с тихим звоном упала на землю. Золото, вспомнил охранник расхожее поверие, образуется из замерзшего света звезд. До сих пор он считал это враньем – не могут такие тяжелые штуки, как золотые монеты, естественным образом падать с неба.
В тот момент, когда охранник поравнялся с противоположным концом переулка, сверху упало сразу несколько монет. Только эти золотые лежали в мешочке, их было ужасно много, и Ринсвинд с силой опустил их на голову незадачливого телохранителя.