Цвет волшебства
Шрифт:
Она быстро приближалась, скользя над волнами на высоте человеческого роста. Та сила, которая не давала ей упасть, со всего размаха ударялась о воду, оставляя пенный след. Ринсвинд знал, что удерживает ее в воздухе. Он с готовностью признавал свою трусость и невежественность – даже толкового неудачника из него не вышло, – однако какой-никакой, а он все-таки волшебник. Ему было известно одно из Восьми Великих Заклинаний, в последние секунды его жизни за ним
Линза, скользящая в сторону острова, имела в поперечнике где-то около двадцати футов и была абсолютно прозрачной. По ее окружности сидело множество одетых в черное людей. Каждый из ездоков был надежно пристегнут при помощи кожаных ремней, и каждый смотрел на волны с выражением такой муки, такого страдания, что прозрачная линза казалась окаймленной химерами.
Ринсвинд облегченно вздохнул. Это был настолько необычный звук, что Двацветок невольно оторвал взгляд от приближающегося диска и уставился на волшебника.
– Мы действительно важные персоны, без дураков, – объяснил Ринсвинд. – Я бы не стал тратить на каких-то рабов столь могущественную магию.
Он ухмыльнулся.
– А что это такое? – поинтересовался Двацветок.
– Ну сам диск, скорее всего, был создан с помощью Чудесного Концентратора Фреснеля, – авторитетно заявил Ринсвинд. – Для этого требуется множество редких и нестабильных ингредиентов, к примеру дыхание демона и все в таком роде. Восемь волшебников четвертого уровня как минимум неделю воображают такую штуковину. Да и сидящие на диске волшебники должны быть настоящими гидрофобами…
– Ты хочешь сказать, они ненавидят воду? – спросил Двацветок.
– Нет, это бы не сработало, – ответил Ринсвинд. – Ненависть, как и любовь, является притягивающей силой. Они же испытывают к воде подлинное отвращение, сама мысль о ней противна их натурам. Настоящего гидрофоба нужно с самого рождения держать на обезвоженной воде. Так что на эту штуку затрачено целое магическое состояние. Кстати, из гидрофобов получаются замечательные заклинатели погоды. Дождевые облака просто не выдерживают и уходят прочь.
– Это ужасно, – сказал позади них водяной тролль.
– И все они умирают молодыми, – не обращая на него внимания, продолжал Ринсвинд. – Не могут смириться с водой в своих телах.
– Иногда мне кажется, что можно бродить по Диску до скончания лет и не увидеть всего, что можно увидеть, – заметил Двацветок. – А теперь вроде выясняется, что существует множество других миров. Ведь я мог умереть, не увидев и сотой доли этих чудес. Когда я думаю об этом, то чувствую себя, – он помолчал секунду и закончил: – Ну, наверное, ничтожным. И очень сердитым, разумеется.
Флайер, подняв тучу брызг, остановился в нескольких ярдах от острова и, медленно вращаясь, завис над водой. У короткого столбика, который
– Вам лучше идти, – сказал тролль. – Негоже заставлять хозяев ждать. Было очень приятно познакомиться.
Он обменялся с ними мокрым рукопожатием и проводил до берега. Двое ближайших отвращателей отшатнулись от тролля с выражением крайнего омерзения на лице.
Фигура в капюшоне опустила руку и сбросила вниз веревочную лестницу. В другой руке она сжимала серебристый жезл, в котором безошибочно угадывалось оружие, предназначенное для убийства людей. Первое впечатление оказалось правильным. Фигура подняла жезл и небрежно махнула им в сторону берега. Часть скалы исчезла, оставив после себя легкую серую дымку небытия.
– И не думай, что я побоюсь пустить свое оружие в ход, – объявила фигура.
– Так это ты здесь боишься? – с удивлением переспросил Ринсвинд.
Фигура в капюшоне фыркнула.
– Нам все о тебе известно, волшебник Ринсвинд. Ты человек, наделенный величайшей хитростью и изобретательностью. Ты смеешься в лицо Смерти. Твое наигранное малодушие и трусость меня не обманут.
Ринсвинда они обманули.
– Я… – начал он и побледнел, увидев, что смертоносный жезл поворачивается в его сторону. – Вижу, вы все обо мне знаете, – слабым голосом закончил он и тяжело уселся на скользкую поверхность линзы.
Следуя указаниям мрачного командира, он и Двацветок пристегнулись ремнями к кольцам, закрепленным на прозрачном диске.
– Если я хоть на секунду заподозрю, что ты творишь заклинание, – предупредила темнота из-под капюшона, – ты умрешь на месте. Третьему сектору – примириться, девятому сектору – удвоить, всем – вперед!
За спиной Ринсвинда взметнулась в воздух стена воды, и линза резко стронулась с места. Ужасающее присутствие морского тролля лишь способствовало концентрации отвращения гидрофобов – флайер почти отвесно взмыл вверх и перешел в горизонтальный полет, только когда поднялся над водой на высоту дюжины фатомов. Ринсвинд глянул сквозь прозрачную поверхность вниз и сразу пожалел об этом опрометчивом поступке.
– Что ж, значит, снова в путь, – бодро сказал Двацветок и, повернувшись, помахал троллю, который уже превратился в крошечное пятнышко на Краю света.
Ринсвинд свирепо уставился на маленького туриста.
– Неужели тебя ничего не берет? – спросил он.
– Мы ведь живы, а это главное, – ответил Двацветок. – Да и ты сам сказал, что они не стали бы так утруждаться, если бы нас просто-напросто собирались обратить в рабство. Полагаю, Тефис преувеличивал. Наверное, произошло какое-то недоразумение, и, скорее всего, нас отошлют домой. Разумеется, после того как мы посетим Крулл. Должен отметить, мне будет интересно там побывать.