Цвет

Васильев Сергей Викторович

Я даже не сильно отбиваюсь. Меня пакуют в сеть и выдворяют сначала в космопорт, а потом на ближайший корабль. Место назначения они определяют сами. Вряд ли это будет приличная планета.

Хань…

Здесь живут те, кому не повезло. Отбросы.

Задерживаться здесь следует на минимальное время.

Я чувствую чужую руку рядом со своим телом. Преступники есть у всех разумных рас, но на Хань скопилось большинство из них. Сейчас вора интересует моя идентификационная карточка. На большее

он не рассчитывает. Недалекий, тупой, не видящий ни на шаг вперед и не способный вообразить, что есть кто-то, кто может противодействовать ему. Одетый, как и все люди здесь, в синие штаны и рубаху. Прячущийся в толпе.

Достаточно поймать его руку и слегка повернуть.

Он думает, что лезвие в свободной руке заставит меня отпустить его? Нет. Просто дает мне оружие, которым можно убить, не запятнав чести.

Теперь с ним можно разговаривать.

— Мне нужен предмет искусства. Графическое изображение, выполненное человеком ручным способом с помощью красителей. Ты можешь достать мне такое?

— Что ты мне дашь, если я отвечу на твой вопрос? — преступник хочет выторговать побольше.

— Я убью тебя без мучений. Обещаю, — безмятежно говорю я.

— Как же я принесу тебе этот предмет, если буду мертв?

Да, в логике ему не откажешь.

— Убью тебя после.

— Нет. Проще умереть сейчас.

Я отпускаю руку вора. Он стоит и потирает кисть. Самое время показать ему кусочек яшмы — плату за работу.

— Назови свое имя.

— Зерг.

— Ты получишь это, — я подбрасываю камень на ладони, — и уйдешь живым, если достанешь то, что я сказал. Если же откажешься — я найду тебя.

Зерг мрачно смотрит на меня. Выбора у него нет — он чувствует мою силу.

— Срок? — наконец спрашивает он хрипло.

— Два дня.

Нет смысла давать больше. А я за это время смогу осмотреться.

Зерг находит меня в маленьком кафе, где люди предпочитают проводить свободное время. Здесь шумно, дымно и насыщенно запахами.

— Моя плата? — спрашивает вор.

— Сначала покажи требуемое.

Он осторожно достает из кармана маленький клочок и кладет на каменную столешницу. Я выкладываю камешек рядом. Мне плевать, что Зерг с ним сделает: купит место на межпланетник, чтобы убраться с Хань, приобретет дело здесь, или его убьют при попытке продажи драгоценности. Я гляжу на то, что он принес.

Маленький кусочек ткани, размером с ладонь, с одной стороны покрытый слоем краски. Печальный карий человеческий глаз с красными натруженными прожилками. Морщинки на веках. Он смотрит на меня чуть осуждающе, но прощая. Он — мудр, человек, что был изображен на картине.

Похоже. Очень похоже на то, что я искал. Но это всего лишь обрывок, часть. Куда делось остальное? Но если они обращаются с этим так, вряд ли они способны творить.

Зерг не уходит. Чувствует, что я буду спрашивать.

—

Это же не местное, нет? Где такое могли сделать?

Ханец вскидывает голову и, сдерживая ненависть, говорит:

— Есть только одна планета. Изначальная.

Земля…

Я смотрю на Золотой Путь. На последнюю плиту, оставшуюся от него. Странно, что она сохранилась именно на Земле, планете, как я выяснил, бесчисленных потрясений, конфликтов, катаклизмов и стремления к обособлению.

Плита лежит посередине улицы, как и полагается, и никто не может ступить на нее, потому что она огорожена. Даже я не могу, хотя и имею на это право.

Не за этим я шел сюда. Но она — знак. Я почти уверен, что мой Путь закончится здесь.

Люди помогают мне, спокойно и предупредительно отвечая на вопросы. Да, на Земле почитаются разнообразные искусства. Да, изображения людей, разумных, животных, растений и сейчас делаются вручную. Да, увидеть их можно практически повсюду. Чтобы увидеть сразу и много, лучше пройти в Салон современного искусства. Да, они могут показать мне дорогу.

Но первое, что я вижу, — Золотой Путь.

Хватит смотреть на него. Пусть он и часть истории Властителей.

Двери открываются передо мной.

— Вы хотите что-нибудь приобрести у нас?

— Нет. Пока только посмотреть.

— Прошу вас, — продавец радушно указывает на витрины, — когда я понадоблюсь — позовите.

Посмотреть есть на что. Здесь можно ходить бесконечно, возвращаясь к началу, каждый раз находя что-либо новое. Я даже не знаю названий всего этого. И прекрасным оно мне не кажется. Недоумение, непонимание, иногда отвращение.

Ничего. Есть тот, кто ответит на вопросы.

— У вас есть подобное? — я показывают частичку картины с человеческим глазом.

Продавец заинтересованно смотрит, а потом его личико складывается в гримаску разочарования и недовольства:

— Да что вы! Сейчас никто этим не занимается! Появились новые изобразительные средства, новые технические устройства для создания портретов. Живопись — не актуальна. Прошлое тысячелетие. Да, когда, кроме кисточек и красок, у человека ничего не было, приходилось довольствоваться ими. Но теперь у нас есть всё, — продавец обводит рукой стеллажи, на которых громоздятся образцы современного искусства. — Нет смысла возвращаться к примитивному.

Как он ошибается! Но мне от этого не легче. Наконец-то найти планету, на которой возникло так нужное мне искусство, и узнать, что уже никто не занимается им. Почему те, кто может, не хочет? Хоть бы один человек, который в силах держать кисточки и краски и рисовать…

Неужели в Галактике уже нет того, кому под силу вдохнуть жизнь в плоское изображение, созданное органическими красителями на грубой тканой основе?

Нет смысла оставаться здесь. Мой Золотой Путь завел меня в тупик.