Цвет
Шрифт:
— Сколько? — резкий голос Максима перебивает главврача.
Делиев запинается, потом широко улыбается и довольно говорит:
— От тысячи восьмисот до семи тысяч четырехсот. Галактов, разумеется. Разная приживаемость, возможность отторжения, внешний вид, гарантия от года до двадцати пяти лет. Те, что дороже, разумеется, надежней. Именно их и советую.
— Я тоже за надежность. Семь четыреста — наша цена, — Макс произносит это, глядя в окно. Я не вижу его глаз. Он неловко лезет
Семь тысяч четыреста галактов. Это много, очень много. Но я молчу. Не важно, что для покрытия таких расходов надо будет всю жизнь вкалывать на этот долбаный Концерн. Ерунда, что и нашим детям, а их должно быть не менее трех — я всё рассчитала, придется заниматься тем же. Плевать… Хочется плюнуть в лицо главврача. Но я молчу и пытаюсь улыбаться.
Ведь всё это будет потом. А сейчас я хочу, чтобы Максим был счастлив, чтоб вышел из депрессии.
— Я вижу, у вашей девушки какие-то сомнения, — Делиев смотрит на меня в упор, а я не могу ответить, только киваю.
— Какие же?
Я проглатываю комок в горле и почти нормальным голосом говорю:
— Может, можно чуть дешевле? Вряд ли у дорогих имплантатов сильно различаются характеристики…
— Хотите ознакомиться? — главврач убирает улыбку с лица, зато достает пачку листков с фотографиями и текстом.
Макс поджимает губы.
— Максим, мы же договаривались…
— Да-да, Оля, я помню, — Максим криво улыбается, убирает карту обратно и берет из рук Делиева листки.
— Ознакомьтесь на досуге. И имейте в виду — в нашей клинике имплантаты самые качественные…
…Хлан— псевдоорганизм с планеты Дельта. В современной медицине используется в качестве имплантатов-симбионтов. Принимает форму и функции, тождественные утраченному органу. По внешнему виду практически неотличим от него. Добыча ограничена. Нелимитированный вывоз запрещен — преследуется по закону. Вместе с тем существует ряд контрабандных каналов поставки хлана на планеты Сообщества…
Договор подписан. Сумма оплачена. Наши карты оплаты стали картами выплаты кредита — с красными полосами по диагонали. Только прожиточный минимум будет обеспечиваться ими. У детей будут такие же. Первого я уже ношу. По утрам мне плохо, но это скоро пройдет. Шесть тысяч. Я согласилась. Только такой имплантат обеспечивает минимум требуемой чувствительности. Гарантия — двадцать лет. Приживаемость — девяносто восемь процентов. Период регенерации — пять дней. Я знаю — Максиму будет хорошо. Ради него я буду терпеть. Буду. Плачу я только ночью — Максим не видит слез. А мешки под глазами можно списать на что угодно.
…Красный песок. Раскаленное
Теплый вечер. Мы стоим на летней террасе. Утром Максим покинет клинику. Мне разрешили с ним встретиться уже сегодня. Остальные — его родители, родственники — увидятся с ним завтра.
— Тебе больно?
— Нет, мне хорошо, — впервые за долгое время улыбка Макса спокойна и не вымучена.
— Как руки? — я волнуюсь, — Как операция?
Максим картинно поднимает их, чтобы я полюбовалась.
— Всё нормально, Оль. Какая операция? Это просто вживление квазиорганизма. Доктор же объяснял.
Объяснял, конечно, но я всё равно волнуюсь.
— А как… — я пытаюсь сформулировать вопрос, чтобы не доставить ему напрасной боли, — как твои сны? По-прежнему?
На миг лицо Максима становится жестким, но тут же расслабляется.
— Всё хорошо, родная. Никаких снов.
Ой, врет, зараза. Дурак! Не хочет меня тревожить. Но руки для него — главное. Пусть думает, что я поверила, пусть.
Я знаю — он уже подал заявление на восстановление в должности. Чиновник из Центра занятости был любезен — его дочь в моем классе. «Да, заявление было рассмотрено. Да, положительное решение принято. Через два дня Максима оповестят об этом. Не волнуйтесь…» А я не хочу этого. Я улыбаюсь, благодарю, но я не хочу отпускать Макса от себя. Всеми мыслями он уже там, на Дельте. Он — сборщик хлана.
… Имплантат-симбионтхлан (ИСХ) внедряется в организм носителя, дублирует его нервную систему, восстанавливая утраченные участки, и из клеток своего тела формирует ткани, аналогичные тканям носителя. Продолжительность сосуществования зависит от чистоты образца ИСХ, времени сбора и контакта с телом сборщика. Сбор ведется голыми руками. Чтобы отличить хлан от горной породы, под которую он мимикрирует, требуется максимальная чувствительность кожных рецепторов. Перенос хлана до места обработки невозможен в иной таре, кроме чистых сухих ладоней сборщика…
…Красная пустыня. Глаза не различают — что на поверхности. Пальцы неторопливо ощупывают, почти не касаясь её. Нет хлана. Совсем нет, даже следов. Наврали туземцы. «Мнооого… Свееежий…» Или с координатами ошиблись? Да не должны.
— Эй, Дим, иди сюда!
Дим приоткрывает дверцу геликоптера, и сухой горячий воздух врывается в прохладу кабины.
— Чего? — Дим недовольно сопит в микрофон.
— Иди, говорю. Мне что, кричать?
Дим выбирается из кабины и подходит.