Цвет

Васильев Сергей Викторович

Я повернул скутер и неспешно поехал в их сторону.

— …Да, успели. А в следующий раз как? На биостанции тоже люди сидят. Техника тут не поможет. Сегодня — реальный шанс. А Илья… Он всё поймет. К тому же это ненадолго — через две недели вернемся.

— Не ври! Не ври! — мать остановилась.

Они стояли и молча смотрели друг на друга. А я смотрел на них обоих. Что-то между ними происходило — понятное им, но не мне.

— Лида… — сказал отец примирительно.

— Я всё сделала, как ты хотел. Что еще?!

— Ничего. Это

правильно, пойми.

— Не желаю понимать! Ты даже не разрешил написать правду в письме! Что Илюша подумает?

— Так будет лучше. Перестань. Мы же всё обговорили. И потом есть силы, которые выше нас.

— Не знаю! Я ничего не знаю! — мать была на грани истерики.

Отец неловко обнял ее одной рукой, так и не опустив на землю объемистую сумку, с которой вышел из дому. Мать вдруг прижалась к нему изо всех сил, словно боясь отпустить, и глухо, с надрывом, зарыдала.

Они понимали больше, чем хотели сказать. Но я не понимал. Что заставляет их поступать так? Чего они боятся? Вернее, боялись…

Мать затихла. Отец взял ее под руку и мягко, но настойчиво повлек к малогабаритному межпланетнику. Залитый дезактиватором выжженный круг, которой я обнаружу, когда приду домой, оставил именно он.

Закрылся шлюз, пошел обратный отсчет, а я всё никак не мог осознать, что родители навсегда ушли из моей жизни. Даже прощания не было. Ни тогда, когда я, радостно ворвавшись домой, нашел лишь бумажку, исписанную торопливым почерком матери. Ни теперь, когда только и смог, что проводить межпланетник тоскливым взглядом.

Это больше, чем ложь. Это — реальность.

Хотел я такую правду? Нет. Мир вокруг меня стал жестче. В нем не осталось места для наивного почитания, светлого образа и веры в идеал.

Не часто рушится стержень, на котором держится наша жизнь.

Я убедился, что никакого похищения не было. Никто родителей, вроде, не принуждал. Они сами собрались, оставили мне трагическую записку, погрузились в космошлюп и отбыли в неизвестном направлении.

Сами.

Зачем?

Сколько вопросов в один день. Сколько ответов на незаданные вопросы…

Стало трудно дышать. Я слепо потыкал в сенсоры. Почти сразу обнаружил панель «возврат в исходную точку» и нажал на нее.

Какое-то время у меня не было сил не только двигаться, но и просто посмотреть вокруг.

Скутер по-прежнему стоял в нашем отвратительно облысевшем дворе, словно пораженном смертельной болезнью. Правда, не около Пашкиного дома, а напротив — у бывшего моего, не знаю уж кто там сейчас живет. На развивающихся мирах не принято разбрасываться пустыми строениями, а я не смог там жить один, после исчезновения родителей. Никто из местного совета попечителей не возражал, когда я перебрался в интернат к клонам.

Не хотелось вспоминать. Слишком болезненно.

Успеем еще с прошлым разобраться — никуда оно не денется. А вот настоящее — это серьезнее.

Для начала — что же произошло

со мной? Я совершенно реально побывал в своем прошлом. Наблюдал события, о которых помнил, о которых предполагал и о которых не хотел бы знать. Подумаем сначала над этим…

Я даже не попытался куда-нибудь отъехать или даже просто вылезти из скутера. Разобраться казалось важнее мнимых удобств. Не смотрел и наружу — на то, что происходило во дворе. Ни к чему отвлекаться.

С феноменом я разобрался быстро. Ничего сложного. Если подумать, то телепортация — это мгновенное перемещение объекта из одной точки пространства в другую. Так вот. Если я собираюсь оказаться в месте, отстоящем от моего на расстоянии, скажем, десяти световых лет, то сначала я попадаю на десять лет назад в прошлое из такого расчета, чтобы, двигаясь со скоростью света, достичь намеченной точки в тот же момент времени, когда нажал кнопку отправления. Жаль, что материальный предмет не может достичь такой скорости. Но был ли я материален? Ответа нет.

И не будет.

Я еле успел выскочить.

Уборщик сжал стальную лапу, сминая скутер, приподнял его и бросил в мусоровоз.

Ну, Пашка! Не отменил заказ, зараза! Угробить такую машину! Идиот! Сколько можно было бы узнать. Так просто.

И уже ничего не изменить. Ничего.

Я судорожно дышал, часто-часто моргал и сжимал кулаки в бессильной ярости.

Нет машины, и только ветер разносит выпавшие из скутера бумажные листы, покрытые какими-то записями…

2. Тсаворит

Отпроситься у Глеба Сергеевича оказалось просто.

— В отпуск, значит? Угу. Правильно. На полный срок, стало быть? Месяц у тебя. Оплата будет.

Ничего, и без меня справятся. Маяк уже почти стоит — через день-другой наладка начнется, потом — испытания. А у меня — дела. В прошлом копаться.

Здание администрации на Тсаворите мало чем отличалось от подобных на других планетах. И этим бросалось в глаза на фоне окружающих строений. Никаких архитектурных изысков, нейтральная расцветка желтоватого тона, бронированные поляризованные окна, стандартная вывеска у входа: «Добро пожаловать». И никого вокруг. Запустение. У людей нет вопросов к власти. Власть держится в рамках.

Тем лучше. Разбудим их сонное царство. Дадим им возможность поработать и оправдать получаемые от населения средства.

Я открыл наружную дверь и остановился в тамбуре. Стандартная процедура опознания и сканирования. Звонок и зеленая надпись над внутренней дверью: «Проходите».

Прошел и почти сразу ткнулся грудью в металлоидную полупрозрачную стену от пола до потолка, радужно отсвечивающую электромагнитной защитой.

Силовой барьер — к чему он здесь? Могли бы и убрать — энергию б сэкономили. Кому здесь придет в голову нападать на губернатора и его секретаря? Тсаворит — спокойный мир.