Цветок под куполом. Побег
Шрифт:
– Ты ранняя пташка, Ана. Темных тебе свершений, – Поприветствовал меня он.
– Светлых тебе путей, – отозвалась я.
Ян захохотал. Я тоже улыбнулась. И в самом деле, забавно получилось. Надо мне переучиваться на темный лад. А то, как пожелаю при встрече с магистром ему светлых свершений, он и слушать меня не станет.
Ян посторонился и пропустил меня внутрь пещеры. От его зычного хохота Петер проснулся и обиженно захныкал. Я кинулась к нему, взяла на руки и принялась привычно убаюкивать и успокаивать малыша. Петер, попав на ручки, перестал плакать, но почти сразу же закашлялся и захрипел. Кашель перешел в свист и клекот,
– Что с ним? Это грудной мор? И на каком он этапе? Судя по тому, что мальчик все время в лечебном сне, это последняя стадия болезни? – голос Ива звучал тихо и отстраненно.
– Ана, ты ведь понимаешь, что ни один темный магистр ему не поможет? – подал голос Ян и жалостливо на меня посмотрел.
– Я может и светлая, но не курица ивишу, у которой мозг размером с маковое зернышко. Я знаю, что Темный магистр ему не поможет. И кажется, я не просила вашего совета, как мне вылечить сына. Я просила помочь найти Темного Магистра. Давайте обсудим, как нам добиться этого.
Ян посмотрел на Ива, а тот странно взглянул на меня. Долго мы в гляделки будем играть? Эти двое все время нашего знакомства ведут себя так, будто мы играем в веселую игру в висячих садах светлой императрицы, жмурки или догонялки. И это не этих двоих должны были отправить в пыточную камеру столичного палача, и это не они должны были предстать перед очами светлого Ульриха Праведного, самого сурового и жесткого жреца в истории светлой империи.
– Ты можешь посмотреть, что там с Марком? Он так и не пришел в себя. У него нет серьезных повреждений, и резерв должен был за ночь восстановиться, но магия у него прибавилась плохо и регенерация почти не работает, – наконец сказал Ив, будто продолжая что-то решать.
Я переложила сына на одеяло и встала. Марк лежал в глубине пещеры и выглядел по-прежнему бледным и похожим на спящего прекрасного принца. Я сосредоточилась и стала аккуратно проводить диагностику его состояния, стараясь использовать магию бережно, экономя каждую магическую частицу. Закончив, задумчиво покачала головой и провела рукой по длинным белокурым волосам прекрасного спящего принца, отводя от лица непослушный локон.
– Я не могу ему помочь. Помимо истощения магического резерва, пары тройки синяков и сломанных ребер на вашего друга повесили болезнь святого Эльма, или как зовете ее вы темные «глубинная барракуда». Она не дает ему восстановить резерв, тормозит регенерацию и постепенно разрушает его внутренние органы, разлагая и превращая в кровавую кашу. Если ее не снять, он умрет не приходя в сознание в течение недели.
И вот тут я увидела, как они изменились. Пропал балагур и весельчак Ян, на его месте появился суровый и жесткий воин. Ив из загадочного и слегка отстраненного вдруг стал серьезным и властным. Они больше не улыбались, не переглядывались и будто престали играть в игрушки на конюшне у Первого Императорского Министра.
– Ана, ты уверена, что это «глубинная барракуда»? – В голосе Ива звучала сталь.
– Ана, если это «глубинная
– Мне жаль. Я не могу помочь. Вы можете мне не верить, но это не изменит ничего. И Ян, ты не прав. Болезнь святого Эльма лечится практически на любом ее этапе, кроме последнего. Сначала снимается сама болезнь, а потом медленно и планомерно восстанавливаются поврежденные органы.
– И ты знаешь того, кто может это сделать?
– Знаю. Их не очень много, но все высшие жрицы и жрицы могут это сделать. Что-то мне подсказывает, что не станут, – я грустно улыбнулась.
Ив закрыл глаза и сжал кулаки, а Ян подошел к стене пещеры и стал долбить ее своим кулачищем.
– Сколько у него времени? – процедил Ив сквозь почти стиснутые зубы.
– Дней пять, может семь. Все зависит от магического резерва и общего состояния организма.
– Ты можешь увеличить это время пока мы будем искать высшего жреца?
– Ив? Мы на самом краю Туруанских Красных степей. Какой высший жрец? – прорычал Ян и уставился почему-то на меня.
– Нет, Ив. Я не способна восстанавливать органы. Это жречество среднего порядка. Мне доступна только низшая магия.
Ив снова сжал кулаки и закрыл глаза, а Ян медленно сполз вдоль стены и уселся на пол, опустив голову на руки. Я провела рукой по бледной щеке Марка и встала.
– Ив, мне жаль вашего друга, но мне нужен темный магистр. У вас есть идеи, как нам выбираться отсюда, и в какую сторону идти? – я постаралась спросить как можно мягче, но прозвучала все равно очень цинично и грубо.
– Ив, дай ты ей уже магистра. Хватит. Доигрались уже. Набегались неузнанными по спорным землям, – Не поднимая головы, сказал Ян.
А я непонимающе уставилась на Ива. Он открыл глаза и начал неуловимо меняться. Глаза из ярко сапфировых стали почти черными, черты лица не изменились, он был по прежнему божественно красив, но они стали как-то резче и жестче. И я буквально ощутила кожей мощь, идущую от него.
– Наша сделка завершена. Разреши представиться. Магистр темных искусств Иврар лан Ревенсель к твоим услугам. Я готов выслушать тебя, – его голос изменился. От его тембра и интонации мне захотелось спрятаться, куда-нибудь подальше и больше никогда не вылезать.
По руке пробежала легкая молния, и руна нашей магической сделки пропала. Значит, все условия выполнены. Передо мной и в самом деле великий магистр, способный или помочь или окончательно погубить мня. Он был моей последней надеждой на спасение.
– Лан Ревенсель это твой единственный титул? – С перепугу брякнула я.
– Нет. Один из многих и самый несущественный. Тебя только это интересует?
– Да. То есть, нет. Уф, подожди. Я сейчас.
И я начала раздеваться. Сначала я сняла свою шерстяную хламиду и бросила ее на пол пещеры. Ян поднял голову и уставился на меня во все глаза. За хламидой последовал наголовник, и мои густые белые волосы упали тяжелой волной мне на плечи. Не глядя на зрителей я принялась торопливо растягивать пуговицы на платье и одним стремительным движением сдернула его с плеч, а когда оно упало к моим ногам, я решительно переступила через него. На мне осталась только узкая повязка, придерживающая грудь и маленький треугольник трусиков. Только после этого я подняла глаза.