Цветы миндаля
Шрифт:
– НАТО начало бомбить Югославию без предупреждения. Мы – США – начали бомбить чужую страну.
– Ясно… Так у неё там погибли муж и сын? – понял Бирк и затушил окурок в металлической консервной банке, которая стояла возле ножки дивана.
– Да, но она и дальше участвовала в том конфликте, даже принимала участие в зачистке территорий: как лично, так и организовывала местных. Её перевербовала
– Кончай интригу разводить! Что она сделала? – Бирка начало раздражать то, что история затянулась.
– Мы нашли эту отраву, а лабораторию, как было велено, уничтожили. Хрень эту делали вроде на основе синильной кислоты. Я не силён в химии, да мне и не надо, – сморщил нос Дарик. – Вся отрава была тщательно упакована в такие маленькие бутылочки, – Джеймс пальцами показал размер, – которые находились в небольшом пластмассовом кейсе. Было их ровно восемь штук. В гражданский самолёт, как ты понимаешь, такое не пронести, так что через океан мы поплыли на теплоходе. Красивый такой, большой, – Дарик криво усмехнулся воспоминаниям. – Мы плыли уже вдоль побережья США, и оставалась пара часов до порта, когда Виктория бесследно исчезла. Я дважды обошёл весь теплоход, но её нигде не нашёл. Уж не помню, что меня толкнуло проверить кейс. Бутылок в нём не было. Я сразу же позвонил Сабине, а она уже всех на уши подняла. Викторию быстро задержали, оцепив берег: она спрыгнула с теплохода так, что никто не увидел, и самостоятельно доплыла до суши. Когда стали разбираться, выяснилось, что она не хотела, чтобы в водопровод эту отраву вылили какие-то там «дети Аллаха», она хотела сделать это сама.
– Вот же ж стерва! – не удержался Бирк. – Столько людей бы положила!
– Думаешь, она не имела на это права? – недоверчиво спросил Джеймс.
– Никакого! – уверенно заявил Бирк.
– А мы?! Мы имели право бомбить Югославию? Думаешь, жизни людей в этих городах стоят меньше, чем американцев; или жизни тех африканцев, которых мы расстреливали в Мали вместе с местной полицией и французами только потому, что они хотели лучшей жизни, и чтобы их и их детей прекратили
И в эту секунду Бирку показалось, что тот всё же преувеличил факт, что смог соскочить с дури, потому как сейчас он вновь стал похож на того Дарика, который с энтузиазмом нёс горячечный бред.
– Ты, чёрт возьми, в пацифисты записался, что ли? И почему же тогда сдал её, святоша, если сейчас так рассуждаешь? – рявкнул Бирк, желая остановить этот поток.
– Тогда ещё из головы наркота не выветрилась. Да и привык я выполнять приказы. Это позже у меня появилось много времени на программе поразмыслить над прошлым, понять, сколько дел мы наворотили, Бирк.
– То есть ты, наконец, смог посидеть кружочком с такими же нариками, как ты, и излить им душу, – ядовито заржал Бирк.
– Заткнись! – теперь стало явно видно, что Дарик уже еле сдерживается. – Ты ничего не понимаешь!
– А что тут понимать? – искренне удивился Рамен. – Ты резал народец за наркоту, а тут вдруг осенило, что дело это было не богоугодное, и у тебя нет должного оправдания своим поступкам, а вот у баронессы, оказывается, есть.
– Ты и сам не во имя и во благо это делал! – рявкнул зло Дарик.
– А я и не прикрываюсь красивыми речами. Может, ты и правильно говоришь, но рядовые американцы мне ближе, чем какие-то африканцы. У неё должен был быть другой способ отомстить за свою семью, – упрямо процедил сквозь зубы Бирк.
Конечно, в чём-то Джеймс был прав, но хотелось верить во что-то святое, например, в непогрешимость США.
– Упёртый баран, – констатировал Дарик. – Сходишь завтра вечером к ней и скажешь, что я ещё не уверен в том, что хочу отдать цветы миндаля именно ей.
– Я тебе не мальчик на побегушках! – Бирк хотел сказать это зло, но лицо незнакомки некстати всплыло перед ним, и в итоге его голос позорно сорвался. – Позвони ей, чего зря ходить?
– Нет! Сам знаешь, телефоны – вещь ненадёжная. Так что, сходишь, – заявил Дарик категорическим тоном.
Конец ознакомительного фрагмента.