Цыганка
Шрифт:
— С кем он играет? — прошептала Бет.
— Со Шведом, Бродягой и еще каким-то парнем, которого я раньше не видел, — шепотом ответил мужчина.
В Доусоне всем давали прозвища: это значило, что человека здесь считают своим. Бет никогда раньше не встречалась ни со Шведом, ни с: Бродягой, и ей захотелось их увидеть. Девушка пробралась к столбу, поддерживающему крышу здания, обогнула его, а затем протолкалась сквозь толпу.
При первом взгляде на игроков у нее перехватило дыхание, потому что одним из них был Тео.
Над столом висела богато украшенная масляная
Трое мужчин, с которыми играл Тео, были типичными старателями старой закалки: с густыми бородами, неопрятными волосами и обветренными лицами. Чисто выбритый Тео в модном костюме и начищенных сапогах выглядел здесь неуместно, хотя, скорее всего, был не намного моложе остальных. Со времени прибытия в Доусон у него было несколько хороших выигрышей, но Бет не сомневалась, что этого недостаточно для игры со столь высокими ставками.
— Кто из них Мак Дандридж? — шепотом спросила она у соседа.
— Вот этот лохматый тип, — ответил он. — Его еще никому не удавалось обыграть в покер, и он не выйдет из игры до тех пор, пока в ней останется хоть кто-то еще.
Бет поспешно отступила, чтобы Тео ее не заметил. Он развалился в кресле и выглядел спокойным и расслабленным. Свет лампы очерчивал его безмятежное лицо и высокие скулы. Но Бет достаточно знала о покере, чтобы понять, что Тео блефует и, скорее всего, нервничает не меньше Джека.
Напряжение в зале возрастало с каждой секундой. Бет знала, что если Тео проиграет, то она не вынесет этого зрелища.
— Я передумала. Не хочу оставаться, — сказала она Вилбуру, когда тот вернулся. Бет взяла у него бокал и осушила его одним глотком. — Пожалуйста, проводите меня домой.
Засыпать при ярком дневном свете всегда было трудно, но сейчас Бет так нервничала, что вообще не могла сомкнуть глаз. За последний год она привыкла к проигрышам Тео, но, насколько она знала, он никогда не ставил на карту больше, чем мог себе позволить. Здесь все было по-другому: старатели, владельцы салунов, магазинов и танцовщицы — все играли по-крупному. Каждую ночь из рук в руки переходили целые состояния, и даже самый здравомыслящий человек тут мог потерять связь с реальностью.
Бет пролежала без сна несколько часов и наконец услышала голоса приближающихся к палатке Тео и Джека. Парни спотыкались, словно пьяные, и это еще больше вывело ее из себя.
Тео заглянул в палатку.
— Ты не спишь, любимая? — спросил он с глупой улыбкой.
— Уже нет, — саркастически ответила Бет.
Голова Тео исчезла, и он заговорил, обращаясь к Джеку:
— Она на меня злится. Как ты думаешь, она разозлится еще больше, если я сообщу ей новость?
— На тебя разозлятся еще и соседи, если ты их разбудишь, — отрезала Бет. — Залезай внутрь и сиди тихо.
Они, спотыкаясь, зашли в палатку, и Джек плюхнулся рядом с ней.
— Извини, что мы напились. Но это нужно было отметить. Тео выиграл участок под застройку на Фронт-стрит.
Бет
— Правда? — У нее не было слов: лот на строительство на Фронт-стрит стоил около сорока тысяч долларов.
— Ну конечно же, любимая, — сказал Тео, усаживаясь по другую сторону от нее. — Напряженная игра с Маком Дандриджем. Его считали непобедимым, но они ошибались.
Бет нахмурилась. Она не любила, когда Тео хвастался, и сейчас ей пришло в голову, что он смошенничал во время игры.
— Не волнуйся, Бет, — улыбнулся Джек, словно прочитав ее мысли. — Все было по-честному. И у Тео хватило ума остановиться сразу после того, как он вынудил этого типа поставить на карту участок под застройку. Если бы речь шла о его золотой шахте, все могло бы обернуться совсем по-другому.
— Главное дело сделано, — ликовал Тео. — Теперь мы можем построить свой собственный салун с комнатами наверху, чтобы можно было там жить. Мы даже установим для тебя ванну, как ты всегда хотела.
Они были слишком пьяными, чтобы внятно объяснить, как все произошло, но Бет поняла, что Тео садился за игровой стол с намерением заставить Мака сыграть на участок.?
— Я полагал, что он не слишком огорчится, если потеряет его, — самодовольно заметил Тео. — Если бы мы играли на его золотую шахту, Мак не отпустил бы меня, пока не заполучил бы ее обратно.
— Тео был превосходен, — сказал Джек. Его лицо светилось от восторга. — Я думал, что под конец ему досталась плохая карта. Он вспотел как свинья и казался чертовски напуганным. Когда Мак попросил его открыть карты, в салуне стало так тихо, что муха не пролетела бы незамеченной. Я даже боялся смотреть. Но Тео выбросил четыре девятки, а Мак — четыре восьмерки. Все чуть с ума не сошли. Даже Мак подтвердил, что встретил равного по силе соперника.
Когда парни вышли на улицу покурить, Бет снова легла, но их взволнованные пьяные голоса, обсуждавшие устройство будущего салуна, не давали ей уснуть.
Новость взволновала ее, и Бет не сомневалась, что их салун будет построен: Джек с радостью возьмется за это. Она даже считала, что это поможет им всем справиться с болью от потери Сэма, ведь они исполнят его мечту.
Но вот так легко, за одну игру, получить все, о чем они так долго мечтали, — это было странно и казалось невозможным.
В последующие дни, пока парни занимались организацией строительства игорного заведения, Бет часто ловила себя на мысли, что все в этом городе было странным. Солнце, которое светило 22 часа в сутки, невысыхающая грязь, фальшивые фасады салунов и пароходы, почти ежедневно привозящие из Сиэтла и Сан-Франциско шампанское, устриц и прочие деликатесы.
Казалось странным, что каждый из них тащил с собой через горы тонны провизии, только чтобы узнать, что здесь мука, сахар и рис никого не интересуют. Еще более странным выглядело то, что тысячи людей, пожертвовавшие своим имуществом ради возможности совершить это путешествие, рисковавшие здоровьем ради мечты о богатстве, теперь ничего не делали, чтобы найти золото.